Патриотизм и гражданственность как нравственные ценности: Ценности гражданственности и патриотизма как основа духовно-нравственного развития и воспитания личности

Содержание

Ценности гражданственности и патриотизма как основа духовно-нравственного развития и воспитания личности

Корниенко, Н.А.

Abstract:

Актуальность настоящего исследования заключалась в разработке концепции Ценности: «гражданственность и патриотизм» — основы духовно-нравственного воспитания личности, в изучении роли различных общественных организаций в формировании гражданской позиции и чувств патриотизма у школьников и студентов. Представлены результаты исследования в Сибирском регионе на студенческой выборке с охватом 2000 студентов, и впервые дан анализ результативности реализации мероприятий государственной программы по гражданско-патриотическому воспитанию в Новосибирской области с учетом критериев и показателей (индикаторов) нравственно-духовных и количественных параметров с 2001-2010 гг. Сформулированы выводы и рекомендации для учителя, психолога, преподавателя вуза по взаимодействию учащихся и учителей, студентов и преподавателей, направленного на становление молодого человека как гражданина демократического государства, действующего на основе ценностей демократии, государственных законов, религиозных основ и этики рыночной экономики, ориентированного на идеалы служения Отечеству при уважении ко всем народам, населяющим Россию и другие страны.

Показано, что духовно-нравственное развитие и воспитание возможно при педагогически обоснованной концепции развития и воспитания гражданина и патриота своего Отечества.

Description:

The urgency of this research consisted in the elaboration of the conception for the Value: «civic-mindedness and patriotism» as the foundation for spiritual and moral development and education of a personality and in the investigation of the role of the different civic organizations in the formation of the civil position and patriotic sentiment of the pupils and the students. The results of the research in the Siberian region are represented on the sampling, covering the answers of 2000 students, are represented. The analysis of effectiveness of the measures taken in the framework of the State program on civil and patriotic education in the Novosibirsk region having regard to the criteria and characteristics (indicators) for the moral and spiritual and quantitative parameters from 2001 to 2010 is given.

The conclusions and recommendations for teachers, psychologists, university lecturers considering the interaction between educators and learners aimed at the formation of the young person as a citizen of the democratic state, acting on the principles of democracy, law, religious foundations and ethics of market economy, oriented on the ideals of service to the Motherland with respect to all of the nations inhabiting Russia and other countries were formulated. The article shows that spiritual and moral development and education is possible if there is a pedagogically substantiated conception for development and education of citizen and patriot of Motherland.

Патриотизм как ценностный компонент духовно-нравственного воспитания личности Текст научной статьи по специальности «Философия, этика, религиоведение»

Серия «Социально-гуманитарные науки».

19. Lucknam D. Refinement theorems in resolution theory // Proc. IRIA. 1970. P. 163-190.

20. Meltzer B. Theorem — proving for computes: some resolution and ranaming // Computer J. 1966. V. 8. P. 341-343.

21. Orlowska E. Logic for reasoning about knowledge. Warsaw. IPI. 1981. 19 p.

22. Orlowska E., Pawlak Zd. Logical foundations of knowledge representation. Warsaw. IPI. 1984. 106 p.

23. Prawitz D. An improved proof procedure // Theorie. 1960. V. 26. P. 102-139.

24. Robinson J.A. Theorem proving on the computer // J.ACM.1963.V.10. № 2. P. 163-174.

25. Robinson J.A. Automatic deduction with hyper — resolution // Internat. J. of Comput. Math. 1965. V.1. P. 227-234.

26. Robinson J.A. A review of automatic theorem proving // Proc. Symp. Appl. Math. Amer. Math. Soc. 1967. V.19. P. 1-18.

27. Slagle J. Automatic theorem proving with renamable and semantic resolution // J. ACM. 1967. V. 14. № 4. P. 687-697.

28. Wos L., Robinson G.A., Carson D.F. Efficiency and completeness of the set of support in the theorem proving // J. APM. 1965. V.12. № 4. P. 536-54

ОСМЫСЛЕНИЕ ОБЩЕСТВА: ФИЛОСОФИЯ, МЕТОДОЛОГИЯ, ИССЛЕДОВАНИЯ

Патриотизм как ценностный компонент духовно-нравственного

воспитания личности

к.ф.н. Баркова И.Н., Барков К.И. Университет машиностроения 8-499-267-16-40, e-mail:[email protected]

Аннотация. В статье анализируется ситуация духовно-нравственного обновления современного российского общества. С духовно-нравственным воспитанием связывается возможность сохранения как самой личности, так и всего общества в целом. Патриотизм и гражданственность рассматриваются как особая направленность самореализации личности и социального поведения гражданина.

Ключевые слова: личность, ценность, гуманизм, духовно-нравственное воспитание, патриотизм, гражданственность.

Высшее благо — это быть русским гражданином.

П.А. Столыпин

Проблема духовно-нравственного обновления Российского общества на форумах различного ранга определяется как проблема государственного значения. При этом признается, что решение данной проблемы возможно лишь в том случае, если она будет разрешаться на всех уровнях общественной жизни.

Система образования в этом случае выступает фактором и педагогическим механизмом, способным охватить все слои общества в целенаправленном воспитательном процессе. Целью этого процесса является воспитание и обучение в интересах человека, общества и государства, а также создание благоприятных условий для разностороннего, гармоничного развития личности.

Как выясняется, ни наличие свободного времени, ни удовлетворение материальных потребностей не делают человека абсолютно счастливым. В наше время потребность в духовном не менее важна, чем в предыдущие эпохи. Постоянная борьба идей, выражающаяся как в столкновении малых групп, так и целых социальных образований, — свидетельство того, что потребность в духовном не только не снизилась, а, наоборот, возросла. «… Еще никогда … не сочеталось в человеке столько готовности на отречение от всего и приятие всего, на всякое новое изведание и новый опыт — и столько душевной усталости, недоверчивости, равнодушия; никогда не был человек, казалось бы, столь расплавлен и текуч — и никогда не был он одновременно столь замкнут и замурован в своей самости, столь сердцем хладен, как ныне «126 Известия МГТУ «МАМИ» № 1(19), 2014, т.

5

Серия «Социально-гуманитарные науки». …» [2]. Эти слова, написанные Вячеславом Ивановым в начале ХХ века, могут быть отнесены ко всему столетию. В современную эпоху многие философы, ученые, поэты заговорили о кризисе человека. Их высказывания были достаточно закономерными реакциями на происходившие события. Относительность ценности человеческой жизни в век социальных потрясений, растущее отчуждение человека, его потерянность среди конвейерных предметов потребления, растущая зависимость от производства и сознание полного безразличия к своей судьбе со стороны общества — все это не могло не отразиться на сферах культуры. Вопрос о месте человека в мире, вопрос о том, каким ему быть, стал особенно актуален.

В современных условиях, когда наша страна стоит на пути создания гражданского общества и правового государства, воспитание подрастающего поколения приобретает особую значимость, поскольку будущее нашей страны во многом зависит от того, выполняет ли система образования свое предназначение, состоящее в гуманизации, одухотворении личности, раскрытии человеческих качеств, приобщении к духовно-нравственным ценностям.

В связи с этим, возрастает значимость формирования у молодежи не только интереса к национальной самобытности и историческим традициям своей Родины, но и формирования личностных духовно-нравственных качеств.

Следует признать бесспорным факт существования в нашем постоянно меняющемся относительном мире совершенно другого мира — вечных и абсолютных общечеловеческих ценностей и моральных норм. «В сознании человека есть какой-то совсем еще мало изученный механизм соотнесения индивидуального его поведения, совершаемого им всякий раз выбора, со всем общечеловеческим опытом, который как бы спрессован, отлит в некую незримую, но прочную основу, уходящую своими корнями в самые глубинные структуры, с одной стороны, человеческой психики, а с другой — человеческой истории и культуры» [Шевченко В.Н. Социальная философия в конце ХХ века. Сб. ст. М.: 1991. с. 47]. Поэтому именно ценности являются теми самыми инвариантами содержательного знания, которые должны составлять суть современного общекультурного воспитания.

Необходимо понимать, что дух нашего времени неизбежно оказывает влияние и на формирование духовно-нравственной культуры российской молодежи, которая развивается в один из самых непростых исторических периодов. Нравственные установки и моральные нормы деформируются, а духовные ценности активно вытесняются материальными, искажая представления развивающейся личности о доброте, патриотизме, милосердии и общественной нравственности, оказывая негативное влияние на гражданское самосознание, на отношение людей к обществу и государству, на отношение человека к человеку.

В таких условиях все острее ощущается потребность в воспитании духовно богатой, высоконравственной зрелой личности, способной созидать, а не только потреблять, способной нести моральную ответственность за принятые решения. Именно с духовно-нравственным воспитанием связана сегодня возможность сохранения как самой личности, так и всего общества.

Одними из наиболее значимых духовно-нравственных качеств личности являются гражданственность и патриотизм. Эти качества являются важнейшими условиями экономического, социального и политического развития России, её продвижения по пути демократии и строительства гражданского общества.

Понятие патриотизма неразрывно связано с историей России. Служение государю переросло в идею служения Отечеству. Понятия «патриотизм» и «гражданственность» из века в век расширялись и крепли, осознаваемые россиянами не только как чувство любви к Родине, но и что-то большее: желание гордиться своей страной, сделать полезные дела для нее, быть ответственным за нее, сплотиться в интересах достижения государственных целей. Богатство нашей страны — это огромный творческий потенциал нашего народа, его единство и любовь к Родине. Патриотизм не раз решал судьбу страны. Благодаря патриотизму Россия стала великой державой.

Широка история русского патриотизма. Во времена Петра I патриотизм считался выс-

Серия «Социально-гуманитарные науки».

шей из всех добродетелей, он становится российской государственной идеологией. Русский человек служил не ради почестей и славы, а в интересах Отечества. Патриотизм связан не только с военными периодами российской истории, широко был распространен гражданский патриотизм, сознательный по своей сути. Патриотизм неразрывно связан с интернационализмом, он чужд национализму и сепаратизму.

Но это сложное чувство патриотизма не возникает само по себе, а специально воспитывается и формируется. Главная задача патриотического воспитания сегодня — формирование сознания в духе любви к Отечеству, активной жизненной позиции, стремлении отдать свои силы, знания, трудовые умения и навыки на благо Родины. Патриотизм — это чувство, которое делает народ и каждого человека ответственным за жизнь страны, и сегодня основная задача патриотов — созидание собственной страны. Патриотизм проявляет себя в бережном отношении к историческому наследию, в добросовестном труде, в заботе о нравственном состоянии общества, в заботе о сохранении природы. Таким образом, патриотизм — это особая направленность самореализации личности и социального поведения гражданина.

Сегодня существуют разнонаправленные мнения по вопросам патриотизма, в обществе отсутствует единое понимание патриотического воспитания. И хотя многие из существующих проблем еще ждут своего решения, достигнуто главное: общество стало осознавать необходимость серьезного обновления целей, содержания и форм образования, а гуманизация начинает рассматриваться как важнейшее средство этого обновления. Ответы на вопросы, возникающие в связи с будущим образования и воспитания, далеко не просты и очевидны. Получить их можно в результате поиска, раздумий над сложившейся практикой воспитания, переживающей в наши дни процесс сложнейшего обновления.

В новых условиях развития образования вопрос об усилении гуманитарной подготовки приобретает особую актуальность, так как никакие точные науки не могут сравниться с гуманитарной подготовкой по значимости и эффективности в формировании культуры человека, его нравственного образования. Гуманитаризация должна способствовать увеличению «человеческого» в человеке. Человек XXI века должен быть, прежде всего, субъектом культуры, носителем гражданских и патриотических качеств, а значит, и социальной активности.

В словах Д.А. Медведева наиболее емко и глубоко выражена идея воспитания патриотизма, определен правильный вектор общественного развития: «…Вопросы патриотического воспитания должны оставаться в центре внимания нашей государственной деятельности. Причем эта работа должна вестись, что называется, с пониманием ответственности задачи, она не должна быть шаблонной, она должна доходить до сердца. <…> Вопрос патриотического воспитания не может быть формальным, он должен именно сообразовываться с личными представлениями каждого человека о его месте, с его восприятием страны, Родины. Поэтому, конечно, этим нужно заниматься, заниматься и в школе, и в студенческих коллективах, но заниматься так, чтобы это создавало соответствующее желание у наших молодых людей, школьников и студентов изучать историю страны, создавало ощущение причастности к сегодняшнему дню и гордости, конечно, за те события, которые были в прежний период» (Из видеоконференции в приемной Президента России, 9 апреля 2009г.).

Литература

1. Баркова И.Н. Детерминанты формирования творческой личности студента, Сб. ст. М.: РГТЭУ, 2009.

2. Иванов В. Родное и вселенское. — М.: 1994.

3. Кром М. Сколько лет патриотизму? Журнал «Родина», № 10. 1994.

4. Малахова Е.В. Эстетика символа в современной молодежной субкультуре. — М.: Известия МГТУ «МАМИ» № 4 (18), 2013, т. 2.

5. Шевченко В.Н. Социальная философия в конце XX века. Сб. ст. М.: 1991.

основа духовно-нравственного развития и воспитания личности – тема научной статьи по наукам об образовании читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

поколением в информационно-психологическое пространство общества посредством разработанной в диссертации акмеологической программы.

Таким образом, в исследовании разработана крупная социально значимая научно-педагогическая проблема развития подрастающего поколения в системе информационно-коммуникативных взаимодействий на акмеологической основе, отражающей с одной стороны — ее междисциплинарный характер (работа выполнена на стыке психологии развития, акмеологии, педагогики, социальной психологии, педагогической психологии, психологии личности), и содержание, связанное с философией, педагогикой, социологией, этнографией, историей и науками, изучающими информационно-коммуникативные процессы; с другой стороны -фиксирующей двойственный характер изучаемого процесса, определяемый как акмелогическими законами и закономерностями развития человека, умножения его личностного потенциала, так и педагогической организацией указанного процесса, относящейся как к его содержательной, так и формальной сторонам, где последняя представлена развернутой технологией.

Сформулированные научные выводы делают в целом необходимым приведение социальных институтов России в соответствие с закономерностями, механизмами и тенденциями становления информационно-психологического пространства общества и развития в нем подрастающего поколения.

© Цымбаленко С.Б., 2011

Н.А. Корниенко

ГРАЖДАНСТВЕННОСТЬ И ПАТРИОТИЗМ: ОСНОВА ДУХОВНО-НРАВСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ И ВОСПИТАНИЯ

ЛИЧНОСТИ

N.A. Kornienko

CITIZENSHIP AND PATRIOTISM: BASIS OF SPIRITUALLY-MORAL DEVELOPMENT AND EDUCATION

OF PERSONALITY

Предлагается концепция духовно-нравственного развития и воспитания чувств как основы гражданственности и патриотизма. Концепция базируется на формировании социально зрелой личности посредством актуализации соответствующих ценностных ориентиров и установок.

Ключевые слова: гражданственность, патриотизм, духовно-нравственное развитие личности, воспитание личности

Proposed the concept of spiritual and moral development and education of the senses as the basis of citizenship and patriotism. The concept is based on the formation of socially mature personality through updating appropriate values and attitudes.

Key words: citizenship, patriotism, spiritual and moral development of the personality, personality

В современной России складывается система новых общественных отношений. Характер процессов, развернувшихся на пространствах бывшего СССР, свидетельствует об определенной фазе существования Российского государства как самостоятельного субъекта политических процессов. В связи с этим возрастает роль патриотизма как фактора становления гражданского общества и Российского государства. Практика общественно-политической жизни по-новому обозначила необходимость обеспечения преемственности в развитии теории патриотизма, с одной стороны, а с другой -потребность в научном критическом анализе всего того, что влияет на формирование и развитие патриотизма [15].

Патриотизм представляет собой особо значимую ценность, так как является духовной основой единения, гармонизации современного российского общества, сохранения его самобытности и своеобразия в многоликом мире. Патриотизм — это идеология и психология, политика и деятельность, выражающие особое, любовно-возвышенное, преданное отношение человека к Отечеству. Этот подход позволяет по-новому оценить роль патриотизма как консолидирующего начала в сложных, противоречивых и неоднозначных процессах, вызванных изменением системы общественных отношений в нашей стране.

Патриотизм в России имеет целый ряд характерных черт, обусловленных неповторимостью ее исторического развития, самой судьбы русского народа, его культуры, образа жизни, менталитета, национального самосознания, богатством этносов, необъятностью территории, многообразием природы, климата и т.д. Следует отметить, как закономерность, неравномерный характер исторического развития патриотизма в нашем Отечестве: за небывало высоким всеобщим подъемом, как правило, следуют спад, депрессия и даже депатриотизация общества. Поэтому на протяжении последних столетий, и особенно последнего десятилетия, российский патриотизм был вынужден отстаивать свое право на существование и выживание, что не может не восприниматься как парадоксальное явление, непостижимое для большинства стран мира.

В этой связи есть основания выделить некоторые противоречия, негативно воздействующие на патриотизм. Наиболее типично они проявляются между обострением национальных чувств и стремлением к сохранению многонационального общества; между выражением любви к Родине на словах и отсутствием конкретных действий для ее блага, индифферентным отношением к действиям, несущим урон Отечеству.

В новых исторических условиях идет длительный и противоречивый процесс становления практически всех компонентов России как нового Отечества. Этот процесс вызывает к жизни новое явление — патриотизм российского общества. Рождение его, безусловно, будет сложным и противоречивым, поскольку, с одной стороны, он является наследником патриотизма Российской империи и советского патриотизма, с другой -представляет собой новое явление.

Необходимость в духовности и патриотизме особенно велика в современной России, находящейся на крутом историческом переломе. Успешный ход реформ и реализация национальных проектов вряд ли возможны, если система формирования и

развития нашего подрастающего поколения будет лишена духовно-нравственных основ, особенно любви к своему Отечеству.

Любовь к Отечеству, как верно подчеркивает Н. С. Михалков, воспитывается не патриотическими выкриками, а глубоким чувством и знанием родной истории. В том числе «близкой истории»: истории области, города, района, улицы, дома, в котором мы живем, в котором до нас жили предки, а после нас будут жить потомки [24].

Любовь к Отечеству требует от каждого из нас ежедневного ученичества, личного труда познания нашей Родины. Всякий нормальный человек любит Родину и почитает Отечество.

Александр Сергеевич Пушкин в своем письме к Петру Яковлевичу Чаадаеву выразил это чувство просто и ясно: «Я далеко не восторгаюсь тем, что вижу вокруг себя, но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить Отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, как нам Бог ее дал». Примечательно и то, что написал Пушкин эти слова по-французски. ..

Просвещенному консерватизму чужд патриотизм квасной, который так же далек от патриотизма истинного, как и национальное беспамятство. Истерика национальной исключительности, крикливый шовинизм в лучшем случае — глупость, в худшем -провокация.

Не монополизируя право на патриотизм, мы твердо заявляем о равном неприятии как чувства пролетарского интернационализма, ведущего к «казарменной дружбе народов», так и «слепой привязанности» к космополитическим ценностям, порождающей у человека черствость и равнодушие к своей Родине.

Истинный просвещенный патриотизм является нормой, принципиальной мужественной позицией, показателем душевного здоровья и зрелости человека и гражданина, для которого любовь к своей земле не означает неприязни к загранице, ведь патриотизм — это общность любви, а не ненависти.

Мы объединяемся вокруг созидающего «да», а не вокруг разрушающего «нет»

[24].

Именно в условиях современного развития идея патриотизма может и должна стать тем стержнем, вокруг которого сформируются высокие, значимые чувства, убеждения, позиции, устремления каждого человека, его готовность и способность к активным действиям для блага Отечества.

В переломные эпохи, когда идет смена ценностных ориентиров, патриотизм становится тем стержнем, вокруг которого группируются здоровые силы общества. Именно он придает смысл жизни и деятельности людей, помогая им объединяться. Нынешний всплеск патриотизма как реакции, с одной стороны, на негативные изменения в обществе, а с другой — обращение к патриотизму как важнейшему средству, способному мобилизовать все слои населения на выход из кризиса во имя служения Отчизне, на наш взгляд, является закономерным.

Сам патриотизм, как ценность, может стать той основой, вокруг которой сплотятся силы российского общества. Тенденции развития духовной жизни современной России говорят о реальности такой возможности [15].

Великий русский мыслитель и педагог М.В. Ломоносов считал, что воспитание человека-гражданина, человека-патриота должно быть главной целью педагогического процесса, реализуемого посредством изучения языка и традиций, воспитывающего любовь к родному Отечеству. Именно М. В. Ломоносову принадлежит идея о воспитательном значении русского языка в формировании патриотизма, распространении грамотности и развития науки. Революционно-демократическое обоснование чувств патриотизма и служения Отечеству было высказано А.Н. Радищевым, отмечавшим, что «истинный человек и сын Отечества есть одно и то же», «тот есть, прямо благороден, которого сердце не может не

трепетать от нежной радости при едином имени Отечества». Взросление личности подрастающего человека понимается в контексте жизненной позиции, которая в новых меняющихся условиях приобретает следующие черты: преданность делу Отечества; проявление социальной и трудовой активности; этнической толерантности и непримиримости к национальным предрассудкам [1; 2; 3; 5; 8; 10; 13; 16; 23; 26].

С момента принятия государственной программы «Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2001-2005 [11], 2006-2010 годы» сделано немало — создана система патриотического воспитания граждан, способная обеспечить решение задач по консолидации общества, поддержанию общественной и экономической стабильности, упрочению единства и дружбы народов Российской Федерации. Программа стала реальной перспективой нравственного возрождения в обществе. Государственные и общественные деятели, ученые, представители религиозных конфессий предлагают пути сплочения российского общества после почти полной девальвации понятия «патриотизм» в 90-х годах прошлого века, утраты нашим обществом традиционно сильного российского патриотического общественного сознания [4, 6, 9, 12, 14, 22]. В их выступлениях и статьях подчеркивается необходимость укрепления российского государства, признается тот факт, что реформы, проводимые в стране, нуждаются в четком идеологическом обосновании. А оно может базироваться, как правило, на одном из главных факторов -гражданственности и патриотизме [20].

Как следует из положений Программы, «Патриотическое воспитание направлено на формирование и развитие личности, обладающей качествами гражданина, патриота Родины и способной успешно выполнять гражданские обязанности в мирное и военное время» [11, с.2]. В условиях средней образовательной школы проблема патриотического воспитания лежит в плоскости создания целевых программ, направленных на формирование у школьников адекватных социальных установок, активной жизненной позиции, готовности к защите завоеваний Отечества. Такими педагогическими технологиями могут выступать реально моделирующиеся условия взаимодействия школы и других социальных институтов — военных, милиции, частей пожарной охраны и др., в деятельности которых отмечается реализация основных принципов профессионально-патриотического долга перед гражданами России и государством.

Учащиеся средних и старших классов общеобразовательной школы, воспринимая и усваивая технологии педагогического воздействия, как особенности установления отношений между субъектами педагогического взаимодействия -учителем и учащимися, — используемые при этом психолого-педагогические приемы воздействия на учащихся в процессе обучения и воспитания [28], которые несут в себе тематику воспитания гражданственности и патриотизма, обретают стиль жизненных ориентиров профессионально-педагогической деятельности, интегрируются в своей непосредственной учебной деятельности, которая становится для них и профессиональным интересом, и мотивационным побуждением к овладению учебой как профессией в будущей трудовой деятельности. Условия образовательной среды, которые рассматриваются в контексте потребностно-мотивационных ориентиров учащихся, определяющих особенности их поведения, как субъектов учения, оказывают существенное влияние на организацию учебной деятельности учащихся, а навыки учебной деятельности служат детерминантами успешной адаптации и обучаемости школьников в связи с определением гражданско-патриотической позиции в обществе.

Таким образом, актуальность проблемы разработки концепции гражданственности и патриотизма — основы духовно-нравственного развития и воспитания, определяется необходимостью обновления содержания воспитания и

обучения учащихся общеобразовательной средней школы в новых социальных условиях и в связи со следующим:

1) существующими противоречиями в системе образования на место и роль психолого-педагогического воздействия на личность учащегося в связи с формированием его мировоззрения по отношению к себе и Отечеству.

2) отсутствием педагогически обоснованных подходов в воспитании чувств гражданственности и патриотизма у школьников с учетом специфики муниципального образования;

3) недостаточной преемственностью во взаимодействии школы и других социальных институтов — военно-патриотических организаций, внешкольных молодежно-общественных организаций по вопросам воспитания подрастающего поколения.

В то же время проблема разработки концепции духовно-нравственного развития и воспитания гражданственности и патриотизма, понимания сущности воспитания в современных условиях, развитие психолого-педагогической составляющей формирования качеств гражданственности у молодежи имеет также актуальное практическое значение — без воспитания любви к Отечеству, пропаганды исторических традиций, без акцента на защиту интересов России, без привития молодежи чувства уважения к истории России, качеств патриота и гражданина невозможно укрепить духовные силы народа, возродить сильное государство [20].

Итак, гражданско-патриотическое воспитание учащихся и студентов — это взаимодействие учащихся и учителей, студентов и преподавателей, направленное на становление молодого человека как гражданина демократического государства, действующего на основе ценностей демократии, государственных законов, религиозных основ и этики рыночной экономики, ориентированного на идеалы служения Отечеству при уважении ко всем народам, населяющим Россию и другие страны [7].

Проблема духовно-нравственного развития и воспитания личности, имеющая непреходящее значение, приобретает особую актуальность в переломные моменты истории. Сегодня становится очевидным тот факт, что никакие социально-экономические и политические преобразования в нашей стране не могут быть успешно осуществлены без учета Интеллектуального потенциала личности и общества

[27].

С этой целью в 4-х классах образовательных учреждений Новосибирской области в 2009 году начата апробация комплексного учебного курса «Основы религиозных культур и светской этики». Департамент образования Новосибирской области потребовал от руководителей органов управления образования муниципальных районов и городских округов Новосибирской области включить все общеобразовательные учреждения Новосибирской области в апробацию комплексного учебного курса в 2009-2011 годы.

Современное же состояние общества неукоснительно требует обращения к проблемам духовности и нравственности. Тем не менее, очевидно, что в сфере воспитания и образования в наши дни существует ряд противоречий, затрудняющих решение данной проблемы, важнейшими из которых являются социальные и этико-педагогические.

Социальные противоречия можно рассматривать как рассогласование между должным (нравственно-ценным) и реально существующим. Под должным [27] понимается заложенная в нормативных документах Федерального агентства по образованию Российской Федерации концепция воспитания подрастающего поколения на основе общечеловеческих моральных ценностей.

В Законе Российской Федерации «Об образовании» (1992 г.) и в «Национальной доктрине образования в Российской Федерации» (2000 г.) ведущим принципом государственной образовательной политики выдвигается воспитание человека-гражданина, уважающего права и свободы других людей, формирование активной, творческой, критически мыслящей личности, способной приносить пользу обществу, что признается необходимым условием успешной реализации демократических реформ и гуманизации общественных процессов.

Однако в реальном общественном опыте часто наблюдаются противоположные тенденции. В современной России, прошедшей через многие кризисные явления в политической, общественной и экономической областях жизни, среди значительной части учащихся общеобразовательных и профессиональных школ, училищ, обостряются межличностные конфликты, как, например, в конце 2010 года в г. Москве на Манежной площади, проявляется бездуховность, жестокость, отсутствие доброты, человечности, чуткости в отношениях, наблюдается асоциальное поведение, связанное с недостаточным развитием нравственных чувств, в особенности таких, как совесть, долг, ответственность, гуманные чувства [27].

Этико-педагогические противоречия — это рассогласование между социальной потребностью в нравственно-воспитанной личности и невысокой результативностью процесса воспитания в практике современной школы. Они обусловлены тем, что длительное время в педагогике советского периода во главу угла ставилось идейно-политическое воспитание школьников с позиций господствующей идеологии. Нравственные идеалы и ценности в воспитании определялись «Кодексом будущего строителя коммунизма», и воинствующий атеизм был главным их условием. Итогом эпохи господствующего материализма явилось почти полное забвение национальных духовных святынь, определяемых, прежде всего историческими православными корнями русского народа. А ведь именно эти корни питали изначально чувство самосознания, патриотизма и гражданственности, что находило отражение в Отечественной литературе, искусстве, культуре [27].

Теоретические исследования помогают осмыслить вопросы гражданско-патриотического воспитания и социальной активности молодежи. Но в связи с коренными преобразованиями в российском обществе — изменение политического строя, экономического уклада, возможностей государства по отношению к системе образования, переход от плановой к рыночной экономике и, как следствие, резкое расслоение и деклассация общества, возникновение и развитие конфликтов на национальной почве, изменение сознания людей, объективно состоявшийся разрыв связи между поколениями показывают, что требуется разработка соответствующей современным требованиям научно-обоснованной системы гражданско-патриотического воспитания — основы духовно-нравственного развития и воспитания личности [7].

Вопросы гражданственности и патриотизма рассматривались представителями философской и художественной мысли. Внимание к вопросам воспитания гражданственности и патриотизма было обострено в начале ХХ века, особенно с началом Первой мировой войны. Победы немецкой армии объяснялись тем, что у Германии есть национальная школа, а в России её нет. Безусловным признавалось стремление развить в молодых людях любовь и уважение к стране, к которой он принадлежит, в то же время педагогами осознавалась опасность чрезмерным увлечением формирования понятия исключительности своей нации. Предлагался средний путь — культивируя положительное отношение к своему государству, истории, культуре, религиозной основе, не игнорировать достижения других наций

Вся система гражданско-патриотического воспитания в советской стране была основана на единой марксистско-ленинской идеологии.

В настоящее время воспитание гражданина и патриота определяется задачами подготовки молодежи к жизни в демократическом обществе и правовом государстве. При этом интересы общества должны включать совокупность интересов отдельных личностей и групп населения. Одновременно интересы личности должны быть интегрированы в интересы общества и государства и способствовать их развитию и укреплению [7].

В «Концепции модернизации российского образования на период до 2010 года» основными направлениями воспитания провозглашены: воспитание гражданственности и патриотизма, трудолюбия, уважения к правам и свободам человека, любви к своей Родине, семье. Концепция духовно-нравственного развития и воспитания личности является методологической основой разработки и реализации федерального государственного образовательного стандарта общего образования [17; 18].

Она представляет собой ценностно-нормативную основу взаимодействия общеобразовательных учреждений с другими субъектами социализации — семьей, общественными организациями, религиозными объединениями, учреждениями дополнительного образования, культуры и спорта, средствами массовой информации. Целью этого взаимодействия является совместное обеспечение условий для духовно-нравственного развития и воспитания обучающихся [17, с. 6].

Концепция определяет:

1) характер современного национального воспитательного идеала;

2) цели и задачи духовно-нравственного развития и воспитания детей и молодежи;

3) систему базовых национальных ценностей, на основе которых возможна духовно-нравственная консолидация многонационального народа Российской Федерации;

4) основные социально-педагогические условия и принципы духовно-нравственного развития и воспитания обучающихся.

Общеобразовательные учреждения должны воспитывать гражданина и патриота, раскрывать способности и таланты молодых россиян, готовить их к жизни в высокотехнологичном конкурентном мире. При этом образовательные учреждения должны постоянно взаимодействовать и сотрудничать с семьями обучающихся, другими субъектами социализации, опираясь на национальные традиции.

Концепция формулирует социальный заказ современной общеобразовательной школе как определённую систему общих педагогических требований, соответствие которым обеспечит эффективное участие образования в решении важнейших общенациональных задач.

(продолжение следует)

© Корниенко Н А. 2011

Патриотизм. Гражданственность. Библиотека | Ветераны Коми

Ориентирование молодёжи на выбор профессии социального работника, спасателя, пожарника, сотрудника правоохранительных органов, военнослужащего.
Такой фундаментальной и многообразной должна выглядеть патриотическая деятельность библиотек.
Процессы, происходящие в последние годы в патриотическом воспитании, всё более выдвигают на первый план такие его направления как гражданско-патриотическое, духовно-нравственное, историко-патриотическое, культурно-патриотическое. Это способствует обогащению содержания патриотического воспитания и повышению его возможностей в формировании патриотических ценностей у различных категорий молодёжи.
Главной задачей библиотек является выявление роли и возможности книги и чтения в становлении личности, постановка их на службу формирования молодого поколения патриотов.
Современные библиотеки представляют собой уникальные хранилища разнообразных знаний, в том числе и по вопросам, связанным с патриотическим воспитанием. Библиотеки, являясь наиболее доступным социальным институтом, раскрывают с помощью своих фондов сложность и неоднозначность отечественной истории, дают представление о гражданских правах и обязанностях. Т.о., работа библиотек по патриотическому воспитанию подрастающего поколения должна быть подкреплена мощными интеллектуальными ресурсами книжных фондов.
Исходной составляющей формирования будущего патриота является семейное воспитание. И оно бывает действенным, если опирается на прочный фундамент книжной культуры, на знания, почерпнутые из книг, журналов, опубликованных документов, воспоминаний, иных исторических источников. Уже на этой стадии библиотекам принадлежит особая роль, которая реализуется и за пределами читальных залов — по месту жительства молодых читателей.
Сегодня патриотическое воспитание особенно хорошо просматривается в работе библиотек по краеведческой деятельности.Привязанность к Малой Родине, к её природе, истории и культуре, к родословным корням и традициям часто становится для человека основой любви к Родине Великой. Это делает особенно благородной миссию библиотечного краеведения, тем более, что библиотеки в последние годы повсеместно становятся ведущими краеведческими центрами на местах. Ведётся интересная поисковая и исследовательская работа, организуются музеи при библиотеках, широко применяются диалоговые, дискуссионные и другие творческие формы работы с читателями.
Отечественная история даёт огромный материал для развития чувства патриотизма. Это, прежде всего великие битвы за Отечество: и Невская, и Куликовская, и Полтавская, и Бородинская. Но сражения с гитлеровским фашизмом даже в этом перечне исключительны. Великая Отечественная война 1941-1945 годов — огромный пласт событий, ещё не до конца изученных, понятых и оценённых.
Существует немало толкований, а порой и фальсификаций истории Великой Отечественной войны. Встречаются попытки принизить значение подвига советских людей, сокрушивших германскую военную машину, освободивших свою страну и народы Европы от фашистского порабощения. Что же в этой связи должны рекомендовать читателю библиотекари? Те книги, которые говорят о войне объективно и правдиво, но при этом подчёркивают гигантское значение всего, совершённого советским народом.
Тяготы войны были неисчислимы, на её фронтах полегли миллионы солдат, граждан нашей страны. Но главное — Отечество наше было сохранено. Его отстояли те, кто шёл под пули врага ради спасения Родины, проявляя беззаветное мужество. Для того, чтобы в наше время хранить незапятнанной память о войне, защищать её от любых нападок, мужество требуется немалое. Научить себя и учить других хранить эту память — одна из функций библиотекарей. Ведь только в библиотечных фондах она представлена в организованном виде, доступном для любого пользователя.
На основе всего этого следует в первую очередь вести разговор о технологии патриотической работы в библиотеке: таким образом, чтобы наша работа оказала реальную помощь коллегам и нам самим. Ведь часто публикации о тех или иных мероприятиях превращаются в однообразные отчёты, из которых более или менее явствует, что было сделано, но не совсем понятно — как это было достигнуто.
Библиотекари, занятые важным делом — патриотическим воспитанием, должны получать методики, готовые для использования. Главным образом из профессиональных изданий, обмена опытом, а также из Интернета с сайтов по патриотическому воспитанию. Можно организовать Круглые столы, где специалисты в форме свободных, оживлённых дискуссий делятся мнениями по наиболее важным и острым проблемам профессиональной жизни. Есть все основания считать, что вопросы, связанные с ПВ в условиях библиотеки на материале Великой Отечественной войны, обладают необходимой актуальностью для нас и в профессиональном и общественном плане.
В процессе организации разнообразных массовых мероприятий библиотекари должны обратиться к истолкованию и раскрытию важных базовых политических понятий: «война» и «мир», «толерантность» и её пределы, «агрессия» и «самозащита» и др.
Знакомство с историй должно волновать, вызывать сопричастность в душе человека. При этом вовсе не требуется лакировать своё прошлое: о народах и государствах, так же, как и об отдельных людях, судят не по тому, как они падают, а по тому, как они поднимаются. А мы и падали больно, и вставали достойно — примеров тому не счесть в русской истории.
Взрослые склонны обвинять молодых в историческом невежестве, забывая, что уже сегодня для человека 10-15 лет от роду середина XX века — древняя история. Беда не в незнании фактов и дат, а в отсутствии интереса к прошлому. Чем больше живых образов будет представлять для ребёнка конкретное событие, тем вероятнее рождение эмоционального отклика души, который может стать началом интереса, а затем и любви к Отечеству. Пытаясь очеловечить историю, построить «мостики в прошлое», мы выбираем темы, учитывая присущий подрастающему поколению всех времён интерес к жизни знаменитостей, жизни сверстников, истории вещей, собственной персоне и близким людям, к тайнам и приключениям.
В качестве примера можно перечислить некоторые темы, помогающие зародить у ребят интерес к прошлому своей страны: «Имя в истории Отечества», «Жизнь замечательных людей», «Россия и россияне в истории мировой цивилизации», «Пишем семейную историю», «Зов предков», «Что было, когда меня не было», «Когда бабушка была маленькой», «Мой день рождения в истории страны», «История моего дома», «Истории лицо живое», «Историю делаем мы». Сочетание рассказа библиотекаря, воспоминаний очевидцев, самостоятельного чтения, разных форм творческой деятельности дают желаемые результаты — у подростков появляется чувство сопричастности к истории большой и малой Родины. Недаром в русском языке образуют логическую цепочку слова: род, народ и Родина.
По данным социологов, основными источниками формирования исторических знаний в настоящее время являются кино, художественная литература, школьные учебники, рассказы очевидцев, научная литература. Огромная роль художественной литературы в очеловечивании истории и воспитания патриотизма бесспорна. Мы не можем считать культурным человека, если он не читал, например, такие литературные произведения героико-патриотической тематики, как «Бородино», М.Ю. Лермонтова, «Война и мир Л.Н. Толстого, «Судьба человека» М. Шолохова, «Молодая гвардия» А. Фадеева, «Живые и мёртвые», «Солдатами не рождаются» К. Симонова и др.
Под предлогом «перегруженности» учащихся, из школьного обучения исключаются многие произведения русской литературы, исповедующие высокие духовные и нравственные идеи. Говорят, что эти произведения «устарели», «непоняты», и их следует заменить современной литературой зарубежных стран. Современная задача детских и юношеских библиотек заключается в том, чтобы при поддержке телевидения и средств массовой информации возродить интерес к русской классике. Так, сейчас после проката удачных телевизионных фильмов, у молодёжи возрастает интерес к классической литературе, они идут в библиотеки за книгами, где становятся популярные книжные выставки типа «Посмотрел фильм — прочти книгу».
В чистом виде исторические романы и повести сегодня не самый популярный жанр, за исключением симбиозов типа: исторический детектив, историческая фантастика, сказочная повесть и, увы, достаточное количество «псевдоисторических» произведений, где слегка перевранная история служит фоном для приключений героя. К счастью, в нашем арсенале есть вся большая российская литература как художественное отражение того или иного периода жизни народа.
Наши коллеги, сотрудники РГБ, провели небольшой эксперимент: каждый попробовал составить список из 5 книг, воспитывающих у подрастающего поколения патриотизм. В списке оказались и книги писателей-природоведов, и сказки народов СССР, и произведения Гайдара и Приставкина. В этот список можно было бы включить книги Ю. Коваля, повесть В. Голявкина «Мой добрый папа», произведения Бориса Васильева и многое другое. Уверена, что у каждого из вас получится свой список замечательных книг.
Сегодня популярна едкая фраза о том, что сегодня «Россия читающая превратилась в Россию глазеющую». Обидно, но очевидно, что юное поколение лучше воспринимает готовый зрительный образ, чем образ литературный. Но, соединив художественную ценность кинопроизведений, информативность видеоряда с литературными ценностями и живым словом можно получить уникальный результат. В практику работы библиотек с детьми и молодёжью смело входят комплексные формы: видеопоказы — параллельно с чтением и обсуждением, слайд — рассказы, используются медийные и интерактивные возможности электронных носителей.
Одна из граней чувства П — привязанность к своим обычаям, традициям, природе, культуре, всему тому, что не меняется со сменой общественно-политического строя, названий и символов страны. Редкая библиотека не может похвастаться богатым опытом реализации программ по изучению и популяризации российской культуры, фольклора, народных традиций. Наряду с привычными формами в библиотеках стали появляться исторические музеи.
В одной из библиотек Челябинской области есть музей «Русская старина». Его прелесть заключается в том, что экспонаты по крупицам собирали сами читатели, а ещё каждую вещь можно потрогать, примерить, использовать по назначению. А какие замечательные игровые занятии проходят в музее. Например, «Жили-были дед да баба» (знакомство с убранством русского дома и традиционной утварью) или такая тёплая домашняя тема, как «Узоры на варежках», вылившаяся в интересный рассказ о народных орнаментах, об истории происхождения такой привычной и незаметной, но незаменимой вещицы.
Не из таких ли незамысловатых встреч с крохотными кусочками большой народной истории и традиций рождается та самая «скрытая теплота патриотизма», о которой говорил Л.Толстой как об истинной любви к Родине. Любви, о которой не кричат громким хором; любви, от которой внезапно щемит сердце, когда на чужбине услышишь родную речь или песню; когда после разлуки возвращаешься домой, когда рассматриваешь фотографии своих предков.
Традиционная краеведческая работа может стать казённым «региональным компонентом», а может превратиться в увлекательное путешествие из прошлого в будущее.
Если говорить о массовых формах работы, то также можно привести опыт коллег из Челябинской области, которые организовали литературно-краеведческий конкурс «Знай наших». На первом этапе ребята стали участниками викторины о своих знаменитых земляках. Победителей викторины награждали уважаемые в Челябинске люди. Второй этап конкурса посвящался будущим знаменитостям. Десять юных смельчаков приняли участие в ток-шоу «Хочу быть знаменитым», рассказав, какими делами они собираются прославить в будущем родной город. Каждый выступающий постарался осмыслить меру своей ответственности не только за свою судьбу, но и за будущее своего города. Это были первые шаги ребят в формировании собственной гражданской позиции.
Если продолжить говорить об опыте работы библиотек по патриотическому воспитанию, то хочется также отметить, что в Республиканской юношеской библиотеке Татарстана были организованы такие мероприятия, как конкурс «Памяти павших будьте достойны!» среди ЦБС республики на лучший сценарий по патриотическому воспитанию молодёжи, посвящённый 60-ю празднования Победы в ВОВ; масштабная Акция в парке Победы; фотоконкурс «Огненные годы: память поколений», среди молодёжи республики, посвящённый 65-летию празднования Победы в ВОВ. А в рамках гражданско-патриотического воспитания находкой стал конкурс на лучший проект клуба молодого избирателя, организованный среди ЦБС республики.
Так мы подошли к неотъемлемой части понятия патриотизма — гражданственности, которая определяется уважением законов, участием в жизни государства, правовой грамотностью и ответственностью. Формальный «патриотический набор» — знание гимна, герба, флага, основных статей Конституции обязателен для каждого гражданина как свидетельство его принадлежности к стране. Рождение традиций уважения к государству, его символам, истории, законам происходит достаточно вяло, так как не поддерживается на бытовом уровне в семье. Полученные в школе установки, что каждый «гражданином быть обязан», разбиваются о цинизм взрослых по отношению к законам, государственной власти и символам государства, о «гражданское иждивенчество» и нежелание признать необходимость личной ответственности и личного участия в жизни города и страны.
Библиотеки пытаются заинтересовать ребят, рассказать об истории государственной символики, о системе управления страной и принципах демократии, используя все доступные для каждого возраста информационные ресурсы. Недостаток готовых материалов восполняют издания библиотек: информационные пакеты, рекомендательные списки, дайджесты (от «Сказко-тренинга по правам ребёнка» для самых маленьких до списков популярной правовой литературы в помощь родителям, сведений о муниципальном самоуправлении и адресов центров правовой помощи).
Одним из главных способов формирования гражданского сознания мы считаем отход в библиотеке от диктата взрослого, присутствие в наших мероприятиях диалога, причём не только диалога по вертикали (взрослый — ребёнок), но и диалога по горизонтали (между самими ребятами). Наша цель — пробудить подрастающее поколение к размышлениям, научить высказывать своё мнение, уважать право на мнение, отличное от твоего. Только обращаясь к личному опыту ребят, к их впечатлениям, переживаниям можно достичь результатов.
Если в работе с ребятами младшего возраста библиотека ставит во главу угла упор на эмоциональное воздействие, например, организуя такие мероприятия, как конкурс рисунков «Моя мама самая красивая!», праздники с мамами и бабушками в «День матери», семейные спортивные праздники. То в работе с подростками прослеживается задача помочь взрослеющему человеку сформировать понятия, связанные с патриотизмом, помочь в осмыслении высших человеческих ценностей, в развитии общеполитической и нравственной защищённости от псевдокультурных и псевдонациональных вторжений в сознание ребёнка.
Если у подростка возникают вопросы, желание разобраться, докопаться до истины, создать что-то самому — значит он растёт интеллектуально и эмоционально. От того, что ребёнок узнает о стране, о мире, о себе во многом зависит, как он в дальнейшем распорядится своей судьбой.
Немаловажно и наличие у каждого библиотекаря собственной патриотической позиции. Нельзя убеждать школьников в том, во что сам не веришь, нельзя заставлять любить то, чего сам не любишь. Наверняка практически все, кто работает с молодыми, любят нашу страну и считают себя патриотами. А стало быть, иногда задаются вопросом: «Что я могу сделать во благо человечества?» Могу предложить ответ: помочь молодёжи вырасти с уважением к прошлому, верой в светлое будущее России и с желанием это будущее строить на нашей родной земле.
Формы нашей деятельности — конференции, выставки, конкурсы более или менее однотипны, и во многом мы повторяем друг друга. Проблема заключается в том, насколько эта деятельность эффективна. Предположим, прошёл конкурс рисунков на П тему, определены лауреаты, состоялось торжественное награждение. Но остался ли какой-то след в умах и сердцах посетителей? Мы заявляем: «Проведено столько-то мероприятий, охвачено столько-то читателей». Но что из них вынесли читатели — большой вопрос. Необходимо проводить опросы, анкетирования и на основе их результатов делать выводы и соответственно что-то менять в своей работе: или формы работы, или подачу материала, или привнести больше эмоциональности и т.д.
Если сравнить проведение массовых мероприятий двадцать лет назад и сейчас — то это совершенно разные вещи. Работать стало намного труднее. Детско-юношеская аудитория очень сильно изменилась. Прежде чем начать разговор о партизанах, приходиться объяснять, кто они, собственно, такие. Подростки задают вопрос: «Так это наша или не наши?». Думаю, если сейчас мы выйдем на улицу и опросим десять случайных молодых людей: «Кем были Жуков, Конев и Рокоссовский?», правильно ответят один — два человека.
Сейчас, готовясь к Дню Победы, недостаточно просто пригласить для выступления ветерана или другого свидетеля событий. Во-первых, ветеранов, способных выступить перед аудиторией, осталось очень мало, и значит, надо находить другие возможности для освещения истории войны, например, приглашать на мероприятия детей войны. Во-вторых, двадцать лет назад почти у каждого школьника был свой дедушка — участник войны, ребёнок слышал его рассказы и был готов воспринимать воспоминания другого дедушки с фронтовыми наградами на груди.
Сейчас, если к ребятам просто привести ветерана, большинство из них не поймёт, о чём он говорит и почему к ним пришёл этот старый человек. Если вы разыскали такого человека, желающего выступить перед ними, к встрече нужно готовить и аудиторию, и его самого. С ребятами надо встретиться заранее, порекомендовать им книги, объяснить, что такое «танк Т-34» и что такое «катюша», т. е. объяснить военную терминологию. С ветераном — обсудить сценарий его выступления, особенности аудитории, выделить интересные для восприятия боевые эпизоды. Очень хорошо, если у гостя есть фотографии. Современные подростки — носители визуальной культуры, и когда им подробно рассказывают о том, что отразилось на фронтовых снимках, это находит отклик в их сознании. А дело библиотекаря — дополнить выступление своими комментариями: в каком году это было, как вписывается то или иное событие в историю войны. В противном случае будет иметь место принудительное мероприятие под вывеской патриотического воспитания.
Говоря о ПВ, необходимо выявить значение исторической правды в таком важнейшем деле, как пропаганда значения исторического подвига советских людей в Великой Отечественной войне. Если говорить об исторической правде в показе войны, то тут встаёт проблема анализа и экспертизы, которые вообще не в полной мере применимы к художественному материалу. Художественное произведение не фиксирует правду или неправду, а создаёт образ времени.
И не всегда бывает так, что анализ и экспертиза литературы о войне под силу обычному библиотекарю и даже библиотекарю-методисту. Они должны производиться профессионалами и при этом на систематической основе для всех библиотек и даже — для всех читателей России. Сейчас такая работа практически не ведётся, если не считать немногочисленных рецензий, очень редко — обзоров, которые время от времени появляются в печати по инициативе самих авторов.
Т.о. значение исторической правды для воспитания патриотизма — достаточно сложная проблема философского значения. В принципе, в любой сфере, и даже в сфере пропаганды, порядочный человек не позволит себе лгать. В воспитательной работе чрезвычайно важен правильный отбор фактического материала. Деятельность учёного — исследователя, в том числе — историка, нацелена на отыскание истины и требует полного беспристрастия. Деятельность по пробуждению П направлена на решение именно воспитательной задачи и в этом смысле тенденциозна. История великой Отечественной войны оставила нам множество свидетельств исключительного героизма, самопожертвования советских людей во имя Родины. Но она хранит и немало фактов негативного характера.
Профессиональный долг библиотекаря — предоставлять пользователю любой опубликованный источник, имеющийся в фонде. Но когда он выступает в роли наставника молодёжи, и прежде всего — воспитателя гражданственности, он должен отбирать и рекомендовать именно ту литературу, которая формирует П мировоззрение.
Говоря о ПВ нельзя не отметить важность интернационального, а в последнее время и толерантного воспитания. Победу в Великой Отечественной войне добывал весь советский народ: и русские, и татары, и казахи, и украинцы, и грузины, и молдаване, и латыши и др. Задача интернационального воспитания — объяснить молодым значение и роль братства по оружию, общих лишений и общего подвига всех бывших республик, терпимости по отношению к другим народам.
В работе, связанной с патриотической тематикой, необходимо обратить внимание на правовые аспекты, На данный момент существует только постановление Правительства Российской Федерации о патриотическом воспитании 2005 года. Вся клубная, поисковая и иная работа ведётся лишь на общественных началах: при школе, при библиотеке и т.п. Это экономичнее и более удобно. Ведь, чтобы официально создать патриотический клуб, нужно подготовить устав, другие документы, провести регистрацию, словом, соблюсти множество условий.
Но характерно сведущее. Как только общественники — энтузиасты совершают ценную находку, обнаруживают важный исторический документ, воинское захоронение, которое приводят в порядок, тут же подключаются органы власти, СМИ, военкоматы, стремящиеся показать, что это их заслуга. Государственные структуры, не ведущие ни поисковой, ни исследовательской, ни пропагандистской работы, пожинают лавры на этом поприще.
За отсутствием правовой базы такая деятельность никак не финансируется. Единственной отдушиной здесь выступают программы патриотического воспитания, обычно — региональные, позволяющие выделить какие-то средства на конкретные мероприятия. Но в основном они проводятся на энтузиазме, а в вузах, школах, библиотеках — за счёт расходования средств по другим бюджетным статьям, то есть формально — нецелевого.
В стране ведётся огромная работа по патриотическому воспитанию, нуждающаяся во всесторонней поддержке, и в первую очередь со стороны государства. Назрела необходимость придать ей законный статус, обеспечить её финансированием. А для этого нужны государственный закон, ведомственные и федеральные подзаконные акты, разграничение полномочий и целевые программы для всех регионов.

Предложения
В нашей стране оформились общероссийские методические центры, курирующие большинство направлений библиотечной деятельности. В сфере корпоративной каталогизации это ГПНТБ России, в сфере краеведения — Российская национальная библиотека, в области экологии — Российская государственная юношеская библиотека и т.д. Такой же общенациональный библиотечный центр должен появиться в сфере ПВ. Его функции — координация этой работы в масштабе страны, создание рекомендательных пособий и библиографических репертуаров для всех библиотек страны, проведение качественной экспертизы изданий военной тематики, организация конференций и иных мероприятий общероссийского уровня, издание всероссийского журнала по ПВ в библиотеках, повышение квалификации специалистов с мест. Такой центр было бы резонно создать при одной из библиотек федерального статуса.
Необходимо иметь в РФ координирующую и направляющую структуру в области ПВ, например в составе Общественной палаты при Федеральном собрании РФ.
Сегодня в России необходимо научное исследование проблем патриотического и гражданского воспитания. Результатом всеобщих усилий могла бы стать разработка новой концепции патриотического и гражданского воспитания молодёжи России. Это сделало бы работу библиотек более эффективной.
В качестве примера, который можно использовать в работе, приведена «Декада молодого патриота», основанная на опыте работы Кемеровской областной юношеской библиотеки.
Декада молодого патриота
Тематический план декады может включать в себя:

Официальный сайт «Государственное автономное профессиональное образовательное учреждение Ишимбайский нефтяной колледж»

назад

Патриотизм и гражданственность. Воспитание патриотизма и гражданственности.

В нашей стране в современных условиях постепенно снижается воспитательное воздействие на человека российской культуры, искусства и образования. В общественном сознании наблюдается утрата традиционного российского патриотического сознания, проявление таких негативных качеств, как равнодушие, нетерпимость, эгоизм, индивидуализм, агрессивность, цинизм, неуважительное отношение к государству и социальным институтам, падает престижность военной и государственной службы. Обозначилась необходимость создания и развития в стране обновленной системы воспитания гражданственности и патриотизма граждан, направленная на формирование социально значимых ценностей и предполагающая при этом объединение деятельности органов государственной власти всех уровней, научных и образовательных учреждений, ветеранских, молодежных и других общественных и религиозных организаций, творческих союзов, средств массовой информации.

Патриотизм относится к числу идеалов, утрата которых делает общество нежизнеспособным. Он тесно связан с концепцией национальной безопасности. В этой ситуации актуальны слова президента РФ В.В.Путина о том, что, утратив патриотизм, связанные с ним национальную гордость и достоинство, мы потеряем себя как народ, способный на великие свершения. Отсюда воспитание патриотизма у подрастающего поколения является в настоящее время важнейшей задачей государственной политики.

В статье 2 Закона РФ Об образовании среди приоритетов в области образования отмечается формирование человека и гражданина, интегрированного в современное ему общество и нацеленного на совершенствование этого общества.

В Федеральной программе развития образования указывается на необходимость усиления воспитательной функции образования, направленной на формирование гражданственности, трудолюбия, нравственности, уважения к правам и свободам человека, любви к Родине, семье, окружающей природе> (см.: Известия РАО. — М» 1999. — № 4. — С. 12).

История показывает, что идея патриотизма в России всегда занимала особое место. Она изменялась вместе с развитием общественной жизни и опиралась на народность, на особенности национального характера.

Патриотизм — любовь к Отечеству, к родной земле, к своей культурной среде (см. : Педагогический энциклопедический сло-варь. — М., 2003. — С. 185). Патриотизм как моральный принцип, как социальное и нравственное качество включает любовь к Родине и родным местам, родному языку; уважение и знание истории своей Родины, традиций и обычаев своего народа; понимание об-щеполитической ситуации в мире и задач, стоящих перед страной, нетерпимость к расовой, национальной неприязни, стремление к отстаиванию чести и достоинства Родины; осознание своего патриотического долга; уважение армии, готовность служить и защищать интересы Родины; активно участвовать в трудовой дея-тельности, сочетая личные и общественные интересы.

Истинный патриотизм по своей природе гуманистичен и включает в себя уважение к другим народам и странам, к их национальным обычаям и традициям, к их самостоятельности и независимости. Он включает также любовь к своей семье, своим родителям. Патриотизм неразрывно связан с интернационализмом, в основе которого лежит уважение ко всем большим и малым нациям и народностям, их государственному суверенитету, готовность людей жить в мире и дружбе со всеми государствами. Патриот — это, прежде всего гражданин. Многие педагоги рассматривают патриотизм в качестве составляющей такого понятия, как граждан-ственность.

Гражданственность — интегральное качество личности, позволяющее человеку ощущать себя гражданином того или иного государства, чувствовать свою принадлежность к Родине, к той стране, в которой он живет и трудится (см.: Российская педагоги-ческая энциклопедия. — М., 1993. — С. 224).

К основным компонентам гражданственности относят политическую, правовую, духовно-нравственную, трудовую культуру человека, проявляющуюся в чувстве собственного достоинства, уважении и доверии к государственной власти, соблюдении своих прав и обязанностей при одновременном доверии и уважении к живущим рядом людям, сочетании патриотических и интернацио-нальных чувств.

Любое государство заинтересовано в том, чтобы каждый человек был гражданином, обладал высокой политической и демократической культурой, уважал людей других национальностей, был тружеником, любил и берег свою Родину, преумножал ее богатства.

Выдающиеся деятели, ученые, педагоги прошлого, изучая вопросы воспитания, выявили ряд идей и обосновали значимость подлинно гражданского воспитания. Например, французский писатель и философ Ж. Ж. Руссо главной функцией государства считал воспитание хороших граждан и утверждал, что гражданское воспитание возможно лишь в свободной стране, где дети воспитываются в условиях равенства. Подлинный гражданин должен служить обществу, четко выполнять гражданские обязанности, его чувства и поступки должны быть направлены на защиту большинства людей.

Основоположник научной педагогики в России К.Д.Ушинский считал, что гражданин — это патриот, обладающий чув-ством национального самосознания. Идея народности воспитания в его педагогической теории является основополагающей. Он до-казал, что народное, национальное начало формируется истори-ей народа, воздействием жизни во всех ее проявлениях. Цель воспитания К.Д.Ушинский видел в духовном развитии человека, которое возможно достигнуть только при опоре на культурно-исторические традиции народа, на особенности его национального характера. В нравственном воспитании детей он главное место отводил патриотизму.

Известный советский педагог В. А. Сухомлинский утверждал, что гражданин — это прежде всего патриот; гражданские мысли, чувства, тревоги, гражданский долг, гражданская ответственность и труд — основа человеческого достоинства.

Проблема патриотического воспитания продолжает оставаться одной из самых насущных в педагогической науке современного российского общества. Это подчеркивается в официальных документах по образованию (Закон РФ Об образовании>, Федеральная программа развития образования, Концепция модернизации российского образования на период до 2010 г., Концепция и Государственная программа Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2001 -2005 гг.).

В Государственной программе Патриотическое воспитание граждан Российской Федерации на 2001 — 2005 гг. подчеркивается, что военно-патриотическое воспитание является составной частью патриотического воспитания граждан, уточняется понятие <патриотическое воспитание>, определяются цели и задачи, основные пути развития системы патриотического воспитания граждан всех возрастных групп, характеризуются ее основные компоненты, предлагается система программных мероприятий. Патриотическое и гражданское воспитание является частью государственной молодежной политики в области культурного и на-ционального развития Российской Федерации.

Патриотическое воспитание рассматривается как систематическая и целенаправленная деятельность органов государственной власти и организаций по формированию у граждан высокого патриотического сознания, чувства верности своему Отечеству, готовности к выполнению гражданского долга и конституционных обязанностей по защите интересов Родины. Оно направлено на формирование и развитие личности, обладающей качествами гражданина-патриота Родины, способной успешно выполнять гражданские обязанности в мирное и военное время.

Главной целью патриотического воспитания являются развитие в российском обществе высокой социальной активности, гражданской ответственности, духовности, воспитание граждан, обладающих позитивными ценностями и качествами, способных проявить их в созидательном труде в интересах Отечества, укреплении государства, обеспечении его жизненно важных интересов и устойчивого развития.

Основными задачами патриотического воспитания в современных условиях являются: создание механизма, обеспечивающего становление и эффективное функционирование государственной системы патриотического воспитания; формирование патриотических чувств и сознания граждан на основе исторических ценностей и роли России в судьбах мира; сохранение и развитие чувства гордости, за свою страну; воспитание личности гражданина-патриота Родины, способного встать на защиту государственных интересов страны; формирование комплекса нормативного, право-вого и организационно-методического обеспечения функциони-рования системы патриотического воспитания.

Одним из важнейших организационно-содержательных направлений современного патриотического воспитания является создание научно-теоретических и методических основ. Данное направление предполагает мобилизацию творческого потенциала ученых, исследователей и практиков, направленного на решение проблем патриотического воспитания, организацию массовой патриотической работы, написание учебников, учебно-методических пособий и рекомендаций по воспитанию у молодежи гражданственности и патриотизма, приобщению ее к патриотическим ценностям, формирование у молодых граждан уважения к истории и культуре Отечества, подготовке к военной службе и достойному служению своей Родине и народу.

В соответствии с Программой разрабатываются и реализуются ведомственные и региональные программы и подпрограммы патриотического воспитания граждан. В системе школьного гражданского и патриотического воспитания выделяют несколько главных направлений: воспитание у учащихся патриотического сознания и поведения, гражданской и патриотической позиции, общественно значимой мотивации патриотической деятельности, уважения к государственной символике в процессе обучения и внеучебной деятельности, подготовка школьников к службе в армии, организация школьного краеведения и др.

Организация патриотического воспитания в образовательном учреждении представляет собой целенаправленный процесс взаимодействия учащихся, педагогов, родителей и социальных работников по формированию патриотизма и гражданственности. Разрабатывая концепцию и программу патриотического воспитания учащихся, следует ориентироваться на следующие духовно-нравственные ценности: осознание своей исторической, культурной, национальной и духовной принадлежности к Родине; гражданскую активность; следование закону; ответственность за собственные действия; приоритет общественно-государственных интересов над личными; терпимое отношение к мнениям других; неприятие национальной и религиозной нетерпимости. Ее содержательная часть включает такие идеи, как создание воспитывающей сре-ды и опыта патриотического поведения, использование воспитательно-образовательного и развивающего потенциала содержания учебных дисциплин для формирования патриотических взглядов и убеждений, исторического сознания учащихся; использование учебного диалога; самостоятельной поисковой деятельности; проблемных ситуаций с целью выработки патриотических ценностных ориентации; формирование положительной мотивации и раз-витие гуманных отношений; самодеятельное участие учащихся в различных видах патриотической творческой деятельности, отличающихся разнообразием форм, методов и средств. Основными методами организации патриотического воспитания являются убеждение, организация практической деятельности, методы стимулирования, оценки и самооценки. Главными средствами и формами формирования патриотизма являются: урок, семинары, факультативы, экскурсии, тематические вечера, дискуссии, конференции, тренинги, игры, поисково-исследовательская деятельность, туристско-краеведческая работа.

Процессуальная часть организации патриотического воспитания предусматривает использование вариативных технологий: информационных, проблемного обучения, исследовательских, технологий саморазвития личности, военно-патриотического воспитания, технологий взаимодействия с социумом.

Необходимость интернационального, патриотического, духов-но-нравственного развития ребенка диктует обогащение содержания учебно-воспитательного процесса материалом патриотического характера, Доказано, что одним из основных средств воспитания гражданственности и патриотизма является краеведение (историческое, педагогическое, туристическое). Оно направлено на всестороннее изучение какой-либо небольшой территории и проводится на научной основе. Знание своей ближней Родины, ее природы, истории, хозяйства, быта, верований, традиций и обычаев местного населения — это путь, метод и процесс познания. Осознание опыта прошлого каждого из народов имеет большое значение не только для познания прошлого, но и для предвиде-ния будущего, и это ставит перед современной педагогикой задачу научного осмысления передовых идей и положительного опыта народа в области воспитания.

Например, нравственно-патриотические традиции русской культуры, национального воспитания уходят далеко в глубь тысячелетий. Это богатое духовное наследие лежит в основе черт русского характера, высокого русского духа. Благородство душевных качеств, храбрость, честность отличали руссов-славян за много тысяч лет до н. э. Свободолюбием и нетерпимостью к рабству сла-вились они на Земле. Сильным, уверенным предстает перед нами древний русич. Чувство собственного достоинства, гордость и независимость, служение Родине, родной русской земле — характерные черты русского человека.

Удивительна и необыкновенна древнейшая русская черта — единение, родство с ближними, дружелюбными народами. Верность долгу, слову, любви, русским традициям, русской вере и правдивость, справедливость отличали русского человека. Воинственные и грозные для врагов, русы издревле оберегали другие народы и не кичились этим, были радушными, гостеприимными, честными и в то же время доверчивыми.

Почитание своих родителей, предков (отца и мать надо почи-тать) с одной стороны, и уважение гостя (<Что есть на печи, то на стол мечи>) — с другой, характеризует открытость русского человека.

Яркие отличительные черты есть у каждого народа, этноса. Знание их, ориентация на особенности поведения, типологические характеристики народов дают возможность каждому человеку научиться взаимодействовать с другими людьми.

Региональные программы, учитывая, что краеведение является главным средством воспитания у учащихся патриотизма, включают систему мероприятий патриотического характера. С целью активизации деятельности в указанном направлении в образовательных учреждениях создаются музеи истории развития родного края, которые становятся центрами формирования граждан-ственности и патриотизма учащихся. Проводятся праздники города, научно-практические конференции, посвященные поисковой деятельности и результатам исследовательской работы; изучается и обобщается опыт патриотического воспитания учащихся в образовательных учреждениях и социуме. В конкретной обстановке, например в социуме, учащиеся приобретают опыт гражданского поведения, реализуют важнейшие человеческие ценности, выра-жают отношение к обществу и самим себе.

На основе региональных программ разрабатываются конкретные программы воспитания школьника как гражданина. Например, при разработке программы воспитания школьника конкретного города следует акцентировать внимание на блоках качеств личности, включающих воспитание патриота России, патриота своего города, человека культуры, активного труженика, духов-но-нравственной личности, творческой индивидуальности.

При формировании гражданской грамотности школьников важно использовать вариативные технологии развития, когда учащимся предлагается подготовить проекты патриотического характера для различных гражданских и общественных служб, учреждений и организаций. При этом могут быть использованы инноваци-онные способы и приемы, применяемые в моделировании, создании проектов, например таких, как фрагменты деловых и ролевых игр.

Таким образом, национальное своеобразие воспитания, воспитание культуры межнационального общения, толерантности, веротерпимости, патриотизма и интернационализма в современных условиях являются неотъемлемой частью государственной политики, воспитательно-образовательного процесса образовательных и социокультурных учреждений. Укрепление национальных устоев России, ее связей с другими странами — это забота всех и каждого, начиная с родителей и заканчивая государством в целом.

Путин внес в Госдуму поправки о патриотическом воспитании в школах :: Общество :: РБК

Путин внес в Госдуму поправки в закон об образовании. Он предложил указать, что воспитание должно быть направлено также на формирование у учащихся «чувства патриотизма и гражданственности, уважения к памяти защитников Отечества»

Фото: Владимир Трефилов / РИА Новости

Президент Владимир Путин предложил внести поправки в закон об образовании, который касается организации воспитательной системы в этой сфере. Документ опубликован в электронной базе нижней палаты парламента.

В законе об образовании воспитание сейчас определено как деятельность, направленная на развитие личности ребенка, создание условий для его самоопределения и социализации «на основе социокультурных, духовно-нравственных ценностей и принятых в обществе правил <…> в интересах человека, семьи, общества и государства».

Путин предложил дополнить это определение, закрепив в законе также и то, что воспитание должно быть направлено и на формирование у учащихся «чувства патриотизма и гражданственности, уважения к памяти защитников Отечества и подвигам героев Отечества, к закону и правопорядку, человеку труда и старшему поколению, взаимного уважения, бережного отношения к культурному наследию и традициям», к природе и окружающей среде.

В пояснительной записке к законопроекту говорится, что воспитание учащихся будет составной частью работы образовательных программ. Из документа следует, что оно должно будет проводиться на основе рабочей программы и календарного плана. Разработать и утвердить их должны будут образовательные учреждения.

Путин поручил заняться ранним патриотическим воспитанием молодежи

Госдума приняла закон о патриотическом воспитании в школах — Агентство городских новостей «Москва»

Депутаты нижней палаты парламента в ходе заседания приняли в третьем, окончательном чтении президентский закон о патриотическом воспитании в школах.

«В соответствии со ст. 67.1 Конституции РФ, вводимой законом РФ о поправке к Конституции РФ от 14 марта 2020 года №1-ФКЗ «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти», дети являются важнейшим приоритетом государственной политики, государство создает условия, способствующие всестороннему духовному, нравственному и интеллектуальному развитию детей, воспитанию в них патриотизма и гражданственности, а также уважения к памяти защитников Отечества и старшему поколению», — говорится в пояснительной записке к документу.

Уточняется, что воспитание является фундаментом свободного развития личности, ее социализации и самоопределения. При реализации основных общеобразовательных программ воспитание осуществляется постоянно и в значительной мере определяет траекторию духовно-нравственного и гражданского становления человека, его жизненные принципы и ценности.

«В связи с этим в ст. 2 федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» предлагается определить воспитание как деятельность, направленную на развитие личности, создание условий для самоопределения и социализации обучающихся на основе социокультурных, духовно-нравственных ценностей и принятых в российском обществе правил и норм поведения в интересах человека, семьи, общества и государства, формирование у обучающихся чувства патриотизма и гражданственности, уважения к памяти защитников Отечества и подвигам героев Отечества, к закону и правопорядку, человеку труда и старшему поколению, взаимного уважения, бережного отношения к культурному наследию и традициям многонационального народа Российской Федерации, к природе и окружающей среде», — поясняется в документе.

Отмечается, что во вводимой ст. 121 «Общие требования к организации воспитания» федерального закона «Об образовании в Российской Федерации» раскрывается механизм организации воспитательной работы, которая будет являться составной частью образовательных программ. Так, воспитание обучающихся при освоении ими основных образовательных программ должно осуществляться на основе включаемых в соответствующую образовательную программу рабочей программы воспитания и календарного плана воспитательной работы, разрабатываемых и утверждаемых образовательными организациями. При этом рабочая программа воспитания и календарный план воспитательной работы должны разрабатываться с учетом соответствующей примерной рабочей программы воспитания и примерного календарного плана воспитательной работы, включаемых в примерные основные образовательные программы.

В документе указано, что рабочая программа воспитания, разработанная и утвержденная образовательной организацией, будет определять комплекс основных характеристик осуществляемой в образовательной организации воспитательной работы по соответствующей основной образовательной программе: цель, задачи, основные направления и темы воспитательной работы, возможные формы, средства и методы воспитания, включая использование воспитательного потенциала учебных предметов, курсов и дисциплин, подходы к индивидуализации содержания воспитания с учетом особенностей обучающихся, показатели эффективности воспитательной работы, в том числе планируемые личностные результаты воспитания, и иные компоненты.

Кроме того, календарный план воспитательной работы, разработанный и утвержденный образовательной организацией, будет содержать конкретный перечень событий и мероприятий воспитательной направленности, которые организуются и проводятся образовательной организацией и в которых образовательная организация принимает участие.

Как ранее заявил спикер Госдумы Вячеслав Володин, этим документом президент РФ предлагает сделать воспитание детей и молодежи обязательной частью образовательного процесса, который должен включать в себя не только знания и навыки, но и духовные, моральные ценности, которые формируют личность, гражданина, объединяют общество.

Патриотизм и нравственное богословие | Американская академия искусств и наук

Патриотизм часто оценивается отрицательно. Богослов Рейнхольд Нибур, например, сказал, что «патриотизм с абсолютной точки зрения — это просто еще одна форма эгоизма», что социальные группы держатся вместе эмоциями, а не разумом, и что любовь к своей стране «оборачивается национализмом». Это эссе — попытка найти своего рода оправданный патриотизм. Я буду рассуждать, исходя из модифицированной кантовской этической основы, которая широко рассматривается политическими теоретиками как одна из основных моральных рамок, которые могут направлять демократические общества.Поскольку Кант также является одним из основателей космополитизма, который заключается в том, что мы являемся гражданами (по-гречески politai ) космоса, мне нужно будет подумать о том, совместимы ли патриотизм и космополитизм.

Кант предложил в качестве высшего принципа морали то, что он назвал «категорическим императивом», из формулировок или формул которого я упомяну две. Формула универсального закона гласит: «Действуйте только в соответствии с той максимой, посредством которой вы в то же время можете сделать так, чтобы она стала универсальным законом.Я интерпретирую это как то, что Кант просит нас предписать воображаемую систему моральных разрешений: то есть, подобно системе природы, охватываемой универсальными законами, исключающими единичные ссылки из моих максим (где максима — это предписание действие вместе с причиной этого действия), и таким образом исключить ссылку на me , агент. «Из универсальности следует, что, если я сейчас говорю, что я должен сделать определенное действие с определенным человеком, я придерживаюсь мнения, что то же самое должно быть сделано со мной, будь я именно в этой ситуации, в том числе имея одинаковые личностные характеристики и, в частности, одинаковые мотивационные состояния.Вторая формула, формула человечности, гласит: «Действуйте так, чтобы относиться к человечеству, будь то в вашей собственной личности или в личности любого другого, всегда одновременно как цель, а не просто как средство». Кант основывал такого рода уважение к достоинству человека на том, что объединяет все разумные существа, а именно на их автономии.

Вид оправданного патриотизма, который я хочу защищать, потребует модификации этих формул категорического императива, интерпретируемого таким образом.Строго говоря, для максима, предписывающего любовь к стране морально, потребовало бы, в силу универсальности, чтобы я был в состоянии исключить единичные ссылки на эту страну (этот регион пространства и времени). Название страны — это термин в единственном числе, имеющий отношение к единственному числу. Например, если я говорю, что все канадцы добродетельны, я имею в виду определенный регион пространства и времени, в котором живут эти люди. Я думаю, мы должны допустить, что максимы могут быть морально допустимыми там, где единичная ссылка не устранима, даже в принципе.Для меня морально допустимо помогать своей подруге Элизабет вывести из ее дома летучих мышей, даже если я не могу исключить упоминание о ней даже в принципе из принципа моих действий, потому что моя обязанность проистекает из особой структуры наших отношений и ее история.

Этот вид морального партикуляризма допускает, что любить страну может быть морально допустимо, даже если эта любовь не к универсальным свойствам, которыми обладает эта страна, которыми также может обладать другая страна (например, наличие высоких гор и плодородных равнин), а для некоторых исключительное свойство (например, его история), которым может обладать только он. Но теперь нам нужно провести еще одно различие. Любовь к своей стране может принимать две разные формы и обычно представляет собой смесь обеих. Первая форма — это любовь к самой стране. Я могу любить свою страну без какой-либо ссылки, даже косвенной ссылки на то, что я ее гражданин. Вторая форма — это то, что я могу любить свою страну так, чтобы не допустить устранения моей любви к стране. Рассмотрим в качестве аналогии, что, наблюдая по телевизору, как две спортивные команды играют матч, я могу решить, что буду поддерживать одну из команд, потому что это делает игру для меня более интересной.На данный момент это моя команда, но меня совершенно не волнует, что происходит с командой после того, как я закончил просмотр. С другой стороны, я могу болеть за команду из-за ее достоинств, независимо от моей привязанности.

Можно подумать о первом виде любви к стране по аналогии с практической любовью к человеку. Предположим, что у страны есть индивидуальная неопределимая сущность так же, как у человека. Философ и теолог Дунс Скот высказал предположение, что моя индивидуальная сущность (моя «грубость») — это совершенство моей общей сущности (моей человечности).Тогда одной из основ моей любви к другому будет ее индивидуальное совершенство, а не то, что у нее есть общего со всеми остальными. По аналогии, моя практическая любовь к моей стране и внутренние обязательства этой любви не будут выражены в максимах, исключающих единичное упоминание, даже если (посредством этого первого вида любви) максимы могут исключить упоминание меня . Но с этой точкой зрения возникают большие трудности. Страны внутренне разнообразны и содержат разные культуры, которые сами постоянно меняются.Даже если мы допустим, что существует личная идентичность, которая может сохраниться на протяжении всей жизни человека, стране будет труднее обеспечить это. Если я спрошу: «Была ли Англия той же страной после 1066 года?» год Нормандского завоевания, правильным ответом может быть «Плохой вопрос». Возможно, Англия в чем-то была такой же, а в другом — другой, и неважно, является ли это «той же страной». Однако утверждение об единичной ссылке можно сделать, не полагаясь на индивидуальные сущности стран.Я могу любить Канаду так, как нельзя сводить к универсальным свойствам или характеристикам, которыми может обладать и другая страна. Настоящее возражение против неизменной кантианской морали состоит в том, что из того факта, что Канада — это единичный термин, не следует, что у меня не может быть морального обязательства или практической любви к Канаде. Требование универсальности должно быть изменено.

Но предположим, что я люблю свою страну вторым способом, где объект моей любви содержит существенную ссылку на мое отношение к этой стране, даже если эта ссылка подразумевается и не артикулируется как таковая.Означает ли это, что это больше не морально разрешенная любовь ? Здесь требуется не модификация Канта, а признание того, что его образ этики в некоторых случаях позволяет отдавать предпочтение самому себе. Формула человечности требует, чтобы агент относился к человечеству в своей собственной личности всегда одновременно как к цели, а не просто как к средству. Проблема в том, что если она будет относиться к себе просто как к одному, а не как к более чем одному, ее собственные цели могут быть морально перевешены конкурирующими целями других.Нам необходимо признание того, что рациональность допускает не только такое равное отношение к себе, но и предпочтение самой себе. Один из способов добиться этого — провести различие между уровнями морального мышления. Критический уровень — это приближение к мышлению существа, которое знает все относящиеся к делу факты и одинаково любит всех людей. Интуитивный уровень — это уровень нашего повседневного морального мышления, когда у нас нет достаточно времени или спокойствия, чтобы подумать, по каким принципам жить, но мы должны полагаться на уже установленные принципы.Вот изложение принципа философа Дерека Парфита, но теперь его следует интерпретировать на интуитивном уровне: «Когда одно из двух наших возможных действий заставит что-то пойти некоторым образом, это будет беспристрастно лучше, но другое действие сделает вещи идти лучше либо для себя, либо для тех, с кем мы тесно связаны, у нас часто есть достаточные причины действовать любым из этих способов ».

Этот принцип позволяет нам иметь при определенных обстоятельствах достаточную причину как для беспристрастности, так и для собственного предпочтения на интуитивном уровне.Вот типичный мысленный эксперимент философа: «Взрослый человек падает из окна десятого этажа, и вы, находясь внизу на тротуаре, знаете, что можете спасти жизнь этого человека, смягчив его падение. Однако, если бы вы сделали это, у вас, скорее всего, были бы сломаны кости, которые зажили бы, возможно, болезненно и несовершенно, в течение нескольких месяцев ». Для философа Ричарда Миллера очевидно, что вы можете внести свой «справедливый вклад в улучшение мира», отказавшись от этого шанса на его улучшение.Это означает, что не просто рационально , но и морально разрешено предоставлять некоторую степень собственного предпочтения, даже при выполнении вашей справедливой доли, хотя потребуется гораздо больше философской работы, чтобы определить, какой будет эта справедливая доля. Я думаю, мы должны признать, что отрицать какое-либо моральное разрешение отдавать предпочтение себе или тем, с кем мы связаны родственными, дружескими или гражданскими узами, является ложным ригоризмом. Это означает, что мы также должны отрицать то, что я назову крайним или сильным космополитизмом.

Космополитизм бывает разных степеней. Роберт Ауди определяет космополитизм как предоставление «определенной степени приоритета интересам человечества над интересами наций, и чем сильнее этот приоритет, тем сильнее космополитизм». В этом смысле крайний космополитизм считает, что «интересы человечества превыше всего в любом конфликте между ними и национальными интересами (при прочих равных)». Менее предвзятое название было бы « сильный космополитизм », которое, согласно философам Джиллиан Брок и Гарри Бригхаус, означает, что «мы не имеем права использовать национальность (в отличие от дружбы или семейной любви) как повод для дискреционного поведения.Применительно к глобальной экономической справедливости это означало бы, как выразился философ Даррел Мёллендорф, что мораль требует от всех нас, включая граждан Швейцарии, стремиться к ситуации, в которой «ребенок, растущий в Мозамбике, будет статистически столь же вероятен, как ребенок старшего руководителя швейцарского банка, чтобы достичь должности его родителя ».

Существует традиция противостояния сильному космополитизму в так называемом политическом реализме, который был одним из компонентов U.С. внешней политике более ста лет. В Соединенных Штатах наиболее заметными политическими реалистами двадцатого века были Рейнхольд Нибур и Ганс Моргентау. Что удивительно, так это то, что политические реалисты следовали учению Канта не меньше, чем космополиты. Кант считал, что мы рождены с радикальным злом, под тем, что Лютер называет «рабством воли». Нибур придерживается аналогичной точки зрения, цитируя Лютера и настаивая на том, что важнейшей характеристикой христианской любви является самопожертвование.Но это приводит его к выводу, что разумно надеяться на любовь в испорченной форме от отдельных лиц в некоторых контекстах, но никогда не разумно надеяться на нее от групп. Для него «патриотизм с абсолютной точки зрения — это просто еще одна форма эгоизма».

В свете аргументации реалистов позиция Канта кажется парадоксальной. Он начинает с пессимистических посылок реалиста и заканчивается оптимистическими выводами либерального и космополитического идеалиста. Он начинает с радикального зла и заканчивается выводом, что люди в конечном итоге образуют foedus pacificum (зону мира, созданную в конечном итоге свободным объединением либеральных государств).Но что делает возможным переход, так это то, что он добавляет божественную помощь, которая делает зону мира действительно возможной, а не просто логически. В противном случае он был бы уязвим для реалистической атаки против тупого оптимизма либералов. Либеральные последователи Канта в значительной степени отказались от богословского контекста и тем самым подвергли себя обвинению в том, что они не восприняли всерьез то, что богословские источники называют первородным грехом. С другой стороны, и Кант, и реалисты были введены в заблуждение ложным ригоризмом в отношении местной привязанности.Нибур дает несколько объяснений того, почему, по его мнению, группы неизбежно эгоистичны. По его словам, социальные группы держатся вместе эмоциями, а не разумом. Следовательно, он считает, что они менее склонны чувствовать моральные ограничения, поскольку они не могут действовать без высокого уровня рациональности; более того, даже альтруизм со стороны индивида коррумпирован и «обращен в национализм», поскольку то, что находится за пределами нации, «слишком расплывчато, чтобы вызывать преданность». Здесь подразумевается, что любовь к нации не может быть сама по себе моральной эмоцией: во-первых, потому что мораль действует на уровне рациональности, а не эмоции, и, во-вторых, потому что это только люди как таковые («то, что находится за пределами нации». ), которые являются надлежащими объектами морального уважения.Но Нибур здесь явно преувеличивает. Группы могут формировать около рациональных интересов, а космополиты могут быть эмоционально преданными своему делу.

Есть две эмпирические причины отрицания сильного космополитизма. Кант сделал амбициозное предсказание в 1790-х годах, что государства с республиканской конституцией не будут сражаться друг с другом и что образовавшаяся в результате зона мира ( foedus pacificum ) будет постепенно расширяться (хотя и не без неудач и трагедий) до всемирной федерации. государств, которые больше не используют войну как инструмент политики друг против друга.Такой оптимизм в отношении демократии (понимаемой как свобода, равенство и независимость каждого гражданина) был одним из фундаментальных оснований для политики продвижения демократии во всем мире. Вудро Вильсон объяснял это во время и после Первой мировой войны, и это было обоснованием политики США, сформулированным Биллом Клинтоном его советником по национальной безопасности Энтони Лейком в 1993 году: «Преемником доктрины сдерживания должна быть стратегия расширения, расширения. мирового свободного сообщества рыночных демократий.Но эта оптимистическая история не принимает во внимание то, что государства входили в Тихоокеанский союз и выходили из него; более того, некоторые из самых кровопролитных войн в истории велись силами, которые когда-то были в союзе, но ушли. Первое возражение против оптимизма истории о расширении — это знакомое консервативное возражение против разъедающей кислоты модернизма, согласно которой сильная космополитическая повестка дня порождает своего рода беспочвенность, которая, в свою очередь, заставляет местные привязанности возвращаться в более опасной форме под воздействием определенные исторически наблюдаемые обстоятельства.Сама эта повестка дня при определенных обстоятельствах имеет тенденцию подрывать успех режимов, которые пытаются ее реализовать; Другими словами, сильная космополитическая программа может привести к поражению. Философские и идеологические различия здесь, вероятно, будут связаны со всеми видами других причинных факторов, но они все равно важны. Мы наблюдаем в Соединенных Штатах и ​​в Европе движение к своего рода антикосмополитической повестке дня, которая отчасти является ответом на такое же пренебрежение либеральной элитой к ценности местных привязанностей.

Второе эмпирическое возражение против сильной космополитической повестки дня состоит в том, что она делает конфликт между либеральными режимами и нелиберальными более вероятным и в некоторых обстоятельствах еще хуже. Это была жалоба Нибура на вильсоновский идеализм. Это превратило Первую мировую войну в крестовый поход, чтобы сделать мир безопасным для демократии, и, следовательно, узаконило масштабы разрушений, которые в противном случае были бы невыносимы. Аналогичная жалоба относится и к Второй мировой войне. Один из действующих здесь механизмов состоит в том, что для того, чтобы убедить либеральные демократии пойти на войну, врага нужно демонизировать — раскрасить нечеловеческими красками, — чтобы переговоры о прекращении военных действий без безоговорочной капитуляции врага становились труднее. Чтобы начать войну, нужно, так сказать, создать такой импульс, что остановить ее гораздо труднее. Идеализм сам становится препятствием для дипломатии. Изображение оппонента как не полностью цивилизованного также оправдывает бесчеловечное обращение. Более того, Нибур и Моргентау указали на самообман, который порождает сильный космополитизм. Во время холодной войны, например, внешний вид коммунистического интернационализма (на словах космополитизм) маскировал гегемонию России в соответствии с доктриной Брежнева, и такое же смешение национальных интересов с идеалистической риторикой было характерно для британцев в Египте в 1881–1882 гг. иногда было правдой в отношении У.С. внешняя политика.

Ранее я сказал, что то, что убедило Канта в том, что он может преодолеть возражение против реалистического пессимизма, — это его моральное богословие. Он верил, что есть прогресс и в конечном итоге будет реализация юридического и гражданского союза государств, но для этого требуется деятельность провидения. Если мы не будем следовать вере Канта в моральный прогресс человечества , сможем ли мы оставаться космополитами? Да, потому что, если Кант был прав насчет юридически-гражданского союза государств, он вообще не требует морального прогресса.Он сказал, что союза может достичь даже «нация дьяволов». Но он думал, что для рациональной стабильности нам все еще потребуется провидение, чтобы поверить в этот союз как в реальную (а не просто логическую) возможность.

Давайте теперь посмотрим на работу современного космополита, который отрицает то место богословия, которое дал ему Кант: а именно, Сейла Бенхабиб. Бенхабиб заимствует у Хабермаса тему того, что он называет «Янусовым лицом современной нации». «Все современные национальные государства, закрепляющие универсалистские принципы в своих конституциях, также основаны на культурной, исторической и правовой памяти, традициях и институтах конкретных людей и народов.Бенхабиб аналогичным образом проводит различие между « этносом » («сообщество общей судьбы, воспоминаний и моральных симпатий») и « demos » («демократически обеспеченная совокупность всех граждан, которые могут принадлежать или не принадлежать к тот же этнос »). Поскольку современное национальное государство имеет эти два лица, очень часто будет «диалектика универсалистских форм и особого содержания», в которой космополитические устремления демоса вступают в противоречие с лояльностью к этносу.Поскольку мы сейчас живем, говорит Бенхабиб, «в постметафизической вселенной», мы не можем апеллировать, как Кант, к Богу как координатору этического содружества. Тем не менее ее книга Другой космополитизм полна телеологии. Последнее предложение книги гласит: «Взаимодействие борьбы за демократические итерационные процессы в глобальном гражданском обществе и создание солидарности за пределами границ, включая универсальное право гостеприимства, которое признает другого в качестве потенциального сограждане, предвосхищает новый космополитизм — a грядущий космополитизм.Но надежда рационально неустойчива без богословского основания для надежды. Действительно ли мы живем в постметафизической вселенной или (как полагает большинство людей в мире) моральный порядок поддерживается каким-то божественным существом или существами — это другой вопрос, выходящий за рамки этого эссе.

Бенхабиб с одобрением цитирует высказывание Канта о принципе космополитического права: «Закон всемирного гражданства должен быть ограничен условиями всеобщего гостеприимства.Термин «гостеприимство» здесь, как понял Кант, вводит в заблуждение. Это относится не к доброте или щедрости, которые можно проявить к гостям, а к праву человека заниматься коммерцией на чужой территории (в широком смысле слова), не подвергаясь нападкам со стороны граждан этой территории. Бенхабиб использует гостеприимство, пусть даже и ограниченное, чтобы иметь последствия для «всех требований прав человека, которые имеют трансграничный характер». И она уверена, что, хотя во времена Канта и в наше время не существовало механизмов принуждения, которые лежат в основе внутреннего законодательства, они появятся и будут «обозначены» этим принципом.«Я следую кантианской традиции в понимании космополитизма как возникновения норм, которые должны регулировать отношения между людьми в глобальном гражданском обществе. Эти нормы. . . сигнализировать о возможной легализации и юридическом оформлении требований прав людей повсюду, независимо от их принадлежности к ограниченным сообществам ».

Каковы основания ее уверенности в этом возможном судебном разбирательстве? Упомяну два. Первый — это наблюдение за уже достигнутым прогрессом.Бенхабиб здесь находится в том же положении, что и Кант, глядя на международный отклик в Европе на идеалы Французской революции. Канта чрезвычайно воодушевил такой ответ, хотя он был в ужасе от того, что произвела революция. Однако, если мы ограничим наше внимание обращением с иммигрантами в Европе и Соединенных Штатах в последние несколько лет, наблюдение даст нам в лучшем случае двусмысленные результаты (это эссе было написано в 2019 году, и том Бенхабиба вышел из серии лекций в 2004 г.).Сам Кант сознавал, что он не может обосновать свою надежду наблюдениями, потому что доказательства были в лучшем случае двусмысленными, и поэтому его аргумент был трансцендентным и, наконец, теологическим.

Во-вторых, Бенхабиб апеллирует к понятию «демократических итераций»: то есть «языковых, юридических, культурных и политических повторений в трансформации, призывов, которые также являются аннулированием». Они не только меняют устоявшиеся представления, но и трансформируют то, что считается действительным или устоявшимся представлением о авторитетном прецеденте.Она предполагает, что политика может быть «судебным процессом», который творчески вмешивается, чтобы «стать посредником между универсальными нормами и волей демократического большинства». Я думаю, что она права, указывая на такую ​​возможность. Но в качестве основания для надежды нам нужно нечто большее, чем эта возможность, потому что в равной степени существует возможность регресса. Демократические итерации могут идти как в сторону космополитических норм, так и в сторону от них, и она признает, что их действенность не зависит от того, что на самом деле происходит.Если демократическая практика приближается к нормам, нормы становятся мерилом нашей радости; если практика уйдет еще дальше, эти же нормы станут мерой нашей скорби. Но тогда у нас есть то же возражение, что и первое; наши наблюдения за последние несколько лет дают нам в лучшем случае двусмысленное свидетельство.

Следует ли Бенхабибу придерживаться разъяснения и предписания космополитических норм и отказаться от телеологии? Проблема в том, что это поставит ее в затруднительное положение, которое Кант ставит для Мендельсона: «он не мог разумно надеяться осуществить это сам, без других, следующих за ним, продолжающих тот же путь.В «Религии» Кант формулирует точку зрения в терминах «идеи работы над целым, о котором мы не можем знать, находится ли это в целом в нашей власти». Бенхабибу нужна телеология, потому что ей нужно ощущение того, что, несмотря на двусмысленные доказательства, она, так сказать, на стороне победы; космополитические нормы в конце концов возобладают. Но тогда ей нужно дать нам основания для телеологии. У Канта основания богословские. Вопрос в том, можем ли мы иметь такие основания, когда «живем в постметафизической вселенной».

Есть способ взглянуть на связь между любовью к стране и любовью к человечеству, который проистекает из упомянутого ранее различия между нашей индивидуальностью и нашей общей сущностью. Скот предположил, что наша индивидуальная сущность, наша высокородность — это совершенство общей сущности нашего вида, а именно человечества, точно так же, как человечество является совершенством общей сущности рода, животным. Я уже признал, что у стран, вероятно, нет индивидуальных сущностей, как у отдельных людей, так что аналогия здесь неполная.Но я хочу сказать, что при правильном понимании патриотизма и космополитизма у нас нет двух конкурирующих друг с другом видов любви. Точно так же моя любовь к другому человеку в его особенности не конкурирует с моей любовью к человечеству.

Есть и другие источники, кроме Скота, с таким взглядом на особенности. Философ Сорен Кьеркегор говорит:

Превосходство человечества над животными не только наиболее часто упоминаемое, общечеловеческое, но и то, о чем чаще всего забывают, что внутри вида каждый индивидуум является существенно отличным или самобытным. Это превосходство в самом реальном смысле есть человеческое превосходство; первое — это превосходство расы над видами животных. В самом деле, если бы не было так, что один человек, честный, порядочный, респектабельный, богобоязненный, мог при тех же обстоятельствах делать прямо противоположное тому, что делает другой человек, который также является честным, честным, респектабельным, богобоязненным тогда отношения с Богом не существовали бы по существу, не существовали бы в своем самом глубоком смысле.

Я хочу подчеркнуть две вещи в этом отрывке.Во-первых, Кьеркегор не говорит, что наша индивидуальность чем-то отличается от нашей человечности; он скорее говорит, что наше человеческое величие заключается в нашей способности отличаться. Во-вторых, он находит эту особенность в уникальном отношении каждого из нас к Богу.

Роман Джорджа Элиота Даниэль Деронда рассказывает о человеке, который, будучи взрослым, обнаруживает, что имеет еврейское происхождение.

Это было так, как если бы он нашел дополнительную душу в поиске своей родословной — его суждения больше не блуждали по лабиринтам беспристрастного сочувствия, а выбирали с благородной пристрастностью, которая является лучшей силой человека, более близкое общение, которое делает сочувствие практичным — обмен та рассудительность с высоты птичьего полета, которая взлетает, чтобы избежать предпочтений и теряет всякое чувство качества, за щедрую благоразумие приобщаться плечом к плечу с людьми схожего по наследству.

Еще раз хочу подчеркнуть два момента. Во-первых, Элиот называет пристрастие, которое предполагает наше отличие друг от друга, «нашей [то есть нашей человеческой] лучшей силой». Во-вторых, и взгляд с высоты птичьего полета, и взгляд плечом к плечу описываются как формы разумности. Нам не нужно отказываться от разума, чтобы идентифицировать себя с нашей конкретной родословной.

Я продолжу, приведя три кратких личных виньетки, чтобы проиллюстрировать, какой могла бы быть любовь к своей стране, если бы она была истолкована как совершенство любви к тому, что человеческие коллективы делают хорошо.Я пишу с чувством утраты, как эмигрант из Великобритании в Соединенные Штаты, которые теперь являются моей страной. Я также немедленно признаю опасность такого взгляда на любовь к своей стране и коррупцию, которой он подвержен. Возьмем, во-первых, эстетический стиль, который характерен для музыки определенной страны в ее лучшие периоды, например, тюдоровское и якобинское сочинение вокала и музыки консортов (скажем, Берд, Гиббонс и Томкинс). Я могу любить эту музыку больше, чем любую другую, и это, несомненно, отчасти связано с тем, что я вырос с ней в хоре мальчиков с раннего возраста.В таком предпочтении нет ничего иррационального. Это действительно великолепная музыка, и меня не должно поколебать моя любовь, осознавая, что привязанность проистекает из моего воспитания. Возможно, если бы я вырос в Новом Орлеане, я бы именно так полюбил джаз 1920-х и 1930-х годов. Здесь есть какая-то привязанность, которая требует от человека раннего контакта, так что музыка, так сказать, доходит до костей. Но я могу признать удачу в том, что есть прекрасное проявление человеческого духа, доступ к которому я получил благодаря случайности моих обстоятельств.Во-вторых, я могу полюбить определенный участок земли, возможно, холмы над деревней Чилтерн, где я вырос, и где я знаю по названию все виды цветов, которые там растут. Венделл Берри в своих романах и эссе пишет об этом виде любви к земле и, неразрывно с ней смешанной, о людях, которые на протяжении поколений делали эту землю такой, какая она есть. Я думаю, что это возможно и в городе; Таким образом можно полюбить Гринвич-Виллидж. Но если Берри прав, это труднее, потому что такого рода ценности требуют стабильности из поколения в поколение, а город постоянно находится в движении.Любовь к национальному музыкальному стилю (как в первом примере) или к земле (как во втором примере) — это не то же самое, что любовь к своей стране. Но это, так сказать, ручьи, впадающие в то море. Третий пример — это солидарность, которую человек испытывает, когда на страну нападают. Я помню, как был удивлен силе моих чувств, когда на Соединенные Штаты напали 11 сентября. Или можно посмотреть в пабе футбольный матч на чемпионате мира, где национальная сборная одержала удивительную победу, а общий восторг может быть непреодолимым: все обнимаются и приветствуются, и ничто не может испортить его.Похоже, нам нужно что-то большее, чем мы сами, чтобы гордиться, чтобы быть на высоте.

Это три виньетки, и в каждой из них мы видим, как что-то может легко пойти не так. Я раньше различал, как мы можем любить свою страну. Мы можем любить его из-за универсальных свойств, которыми может обладать какая-то другая страна, таких как высокие горы и плодородные равнины, или из-за некоторых уникальных свойств, таких как его история. Или нам может понравиться, потому что это наша страна .Я утверждал, что это ложная дихотомия — допустить моральную ценность только к суждениям, исключающим единичные ссылки, и ложный ригоризм, чтобы отрицать моральное разрешение на любое собственное предпочтение. Теперь мы можем вернуться к случаю с якобинским мотетом, который мне нравится, потому что это отличная музыка (возможно, «Когда Дэвид услышал» Томаса Томкинса), и мы можем провести еще одно различие. Может быть, объект моей любви ценен своими универсальными свойствами, но качество моей любви может зависеть от моей истории с этим объектом.Мне может нравиться этот мотет, потому что я пел его мальчиком, и он имеет для меня определенный резонанс из-за моей памяти о людях, с которыми я пел его. Этот факт о качестве моей любви не делает мою любовь иррациональной и никоим образом не загрязняет ее. Ценность мотета — это человеческая ценность. Под этим я подразумеваю, что это проявление особого мастерства людей в создании музыки вместе. Здесь хорошо подходит схоластический язык «совершенства». Музыка — это человеческое совершенство, но этот мотет наглядно демонстрирует, что это превосходство позволяет нам делать.Тот факт, что я получил доступ к этому совершенству благодаря моей личной истории, не вызывает подозрений в отношении моих предпочтений.

Но теперь предположим, что хор-мастер, который любит тюдоровский и якобинский вокал и консортную музыку, отказывается позволять хору петь что-нибудь еще. Есть и другая столь же великая музыка с такими же свойствами сложности и выразительности (возможно, даже примерно того же периода, но от Томаса Луиса де Виктории, например, из испанской контрреформации), которой он не может наслаждаться или позволять нам наслаждаться. .Теперь что-то пошло не так с его любовью. Он стал слепым и фанатичным. Существует то, что я называю «практическим противоречием» между его любовью к мотету Томкинса и его отказом признать ценность Victoria. Практическое противоречие возникает между двумя максимами, когда первая максима предписывает действие или отношение, которое признает некоторую ценность, а вторая предписывает действие или отношение, которое отрицает ту же самую ценность.

Мы можем увидеть такой же сдвиг в двух других виньетках.Возможно, я люблю какой-то конкретный участок земли. Опять же, это может быть красиво, если это обработанная земля, потому что она демонстрирует человеческое превосходство, но здесь будет большая примесь (например, в складках холмов) природной красоты, превосходящей просто человеческую. Если это в городе, человеческое превосходство будет преобладать. Моя любовь к этой стране не вызывает каких-либо моральных подозрений из-за того, что я там вырос. Но есть люди, которые не могут увидеть эту красоту больше нигде (например, в Бургундии), и опять же в их отказе есть практическое противоречие. Что касается третьего примера, если я чувствую, что меня тронула любовь к своей стране, когда на нее напали, и я одобряю это морально в качестве первоначальной реакции, прежде чем переходить к оценке того, было ли нападение неспровоцированным, я должен (ради последовательности ) осознаю, что, когда моя страна нападает на другую, я должен поддержать аналогичную первоначальную реакцию граждан этой страны. Здесь есть человеческая ценность, солидарность, которая демонстрирует человеческое превосходство, связанное друг с другом в полисах , «городах» в древнегреческом смысле, и эта солидарность является ценностью, где бы на земном шаре она ни проявлялась.

Теперь мы можем предложить один критерий, когда местная любовь действительно становится незаконной по разумным космополитическим стандартам. Оно становится незаконным, когда вступает в практическое противоречие с человеческими ценностями. Предположим, например, что я говорю «Америка прежде всего» и предлагаю, чтобы это означало закрытие национальных границ, что сделало бы почти невозможным для беженцев пройти первоначальные стандарты из-за достоверного страха и отделение детей от их родителей, которые пересекают границу, независимо от того, будут ли они пересекать границу. они ходатайствуют о предоставлении убежища или нет, чтобы воспрепятствовать такому ходатайству.Почему я должен думать, что Америка, по крайней мере, потенциально велика и заслуживает такой любви? Возможно, я люблю внутреннюю свободу воли (человеческое превосходство) и, следовательно, внешнюю свободу, которая позволяет выражать эту внутреннюю свободу во внешнем поведении. Возможно, мне нравится в Америке относительно высокая степень внешней свободы. Но теперь мы видим практическое противоречие. Здесь есть две максимы, и первая максима (любовь к свободе) предписывает действие или отношение, которое признает некоторую ценность, а вторая (закрытие границ и разделение семей) предписывает действие или отношение, которое отрицает ту же самую ценность.Сам Кант, как обсуждалось ранее, назвал эту неудачу неудачей с гостеприимством. Действительно, существуют международные законы, которые гарантируют право преследуемых искать убежище в других странах, и они конкретизируют право на гостеприимство в понимании Канта. Право искать убежище весьма правдоподобно включает право на то, чтобы история преследования была внимательно выслушана, а также право не быть насильственно разлученным с семьей.

Как избежать такого практического противоречия? Это, наконец, возвращает нас к моральному богословию.Кант не думал, и он был прав, что не думал, что простого указания на противоречие достаточно для изменения поведения или политики. Он говорит, что мы рождены под дурным изречением, которое предпочитает счастье нашему долгу. Это основа пессимизма американских политических реалистов в отношении политики в целом и международной политики в частности, о чем говорилось ранее. Если мы находимся под дурной максимой и обнаруживаем, что некоторая практика, отдающая предпочтение нашей собственной группе, несовместима с моральным требованием, то мы отклоняем моральное требование в этом случае.Сам Кант, однако, не был пессимистичен в перспективах мирного союза. Основанием для его оптимизма была вера в провидение. В заключение я скажу, что моральное богословие помогает нам понять, что патриотизм, так далеко от «впадения в национализм», как говорит Нибур, на самом деле может соответствовать умеренному космополитизму. Эти положения исходят из морального богословия Канта, но выходят за его рамки.

Существенный момент касается заповедей Бога великих монотеизмов, хотя, возможно, есть способ выразить это в нетеистических терминах; это не цель этого эссе.Этот Бог одновременно включает нас в сообщество и затем отправляет нас за его пределы. Я попытаюсь показать, как это влияет на любовь к своей стране, различая, как это сделал Кант, законодательные, исполнительные и судебные функции Бога. Включение и посылание Бога является частью законодательной функции Бога. Кант говорит, что мы должны осознавать свои обязанности как заповедь Бога. Большая часть современной эволюционной психологии подчеркивает роль религии как того, что социальный психолог Джонатан Хайдт называет «переключателем улья», важнейшей социальной практикой, которая позволяет формировать группы: «Если религия является адаптацией на уровне группы, то она должна приводить к местническому альтруизму. .Это правда, что иудаизм, христианство и ислам подчеркивают обязанности внутри группы, но они также подчеркивают, что Бог повелевает нам любить или проявлять милосердие к врагу и незнакомцам, и они обещают ресурсы, из-за характера командира, для выполнения так. Я недостаточно образован, чтобы выходить за пределы этих трех религий, но я считаю, что то же самое верно и за этими пределами в индуизме и буддизме. В рамках иудаизма нам следует взглянуть, например, на законы Ноя; в христианстве — в притче о добром самаритянине; а в исламе — на должности мутазилитов по долгу перед незнакомцем.Я хочу сказать, что это тот же самый Бог, который и включает, и отправляет, так что преданность, поощряемая групповой идентичностью верующих, сама отправляет их за пределы группы к нуждающимся незнакомцам.

С точки зрения исполнительной функции Бога, противоречие между счастьем и долгом, которое скрывается за пессимизмом политических реалистов, можно преодолеть, если Кант был прав в отношении реальной возможности высочайшего блага, которое является союзом двух. Вот почему Кант в предисловии к «Религии» говорит, что «мораль неизбежно ведет к религии.Для Канта реальная возможность отличается от простой логической возможности, и в этом случае он думает, что реальная возможность высшего блага основана на существовании «сверхчувственного автора природы», который предпринимает наши попытки следовать моральным требованиям. и наше счастье вместе. Это означает, что мы можем рационально полагать, что для того, чтобы быть счастливыми, нам не нужно делать то, что безнравственно дает привилегии ни нам, ни нашей национальной или политической группе. Кант считал, что Бог координирует наши индивидуальные попытки творить добро так, чтобы «силы отдельных людей, недостаточные сами по себе, объединялись для достижения общего результата.«Как работает эта координация? Здесь нам нужно быть скромными в своих заявлениях, чтобы понять божественное действие. Кант говорит в «К вечному миру», что «с морально практической точки зрения. . . как например в вере в то, что Бог непонятными для нас средствами восполнит недостаток нашей праведности, если только наш характер искренен, так что мы никогда не должны ослабевать в своем стремлении к добру, концепция божественного concursus вполне уместно и даже необходимо.Concursus (совпадение) — это место, где Бог и человечество работают вместе, хотя такое сотрудничество выходит за рамки нашего понимания.

Что касается судебной функции Бога, то Бог не только милосерден, но и справедлив. Кант здесь переводит лютеранскую версию христианской доктрины оправдания. По строгой справедливости, Бог не смог бы вознаградить вечным счастьем жизнь, которая не была чисто хорошей. Но Бог, «для которого временное состояние — ничто», с помощью интеллектуальной интуиции рассматривает человеческую жизнь, движимую предрасположенностью к добру, уже полностью тем, чем она еще не является: а именно святой.Интеллектуальная интуиция продуктивна, в отличие от интуиции человека, которая просто восприимчива. Божественное уважение здесь, как я понимаю, является переводом лютеранской доктрины о вменении нам божественной праведности Христовой. Сейчас мы говорим о том, что наши политические привязанности к относительным благам, а не к абсолютным. Думать о моем полисе как об абсолютном благе было бы идолопоклонством, хотя любовь к стране может быть совершенством любви к человечеству в том смысле, который я обсуждал. Божья милость позволяет нашей любви к людям быть опосредованной через нашу любовь к определенной политической группировке, пока нет практического противоречия того типа, который я упомянул.

В этом заключительном разделе я указал на то, что патриотизм и умеренный космополитизм не следует рассматривать как конкурирующие виды любви. Я попытался использовать некоторые богословские ресурсы, чтобы увидеть, как можно устранить препятствия на пути к этому проекту примирения. Но остается определить, каков наилучший баланс этих обязательств в любом государстве. Например, в 2015 году Германия приняла более миллиона просителей убежища, спасающихся от войны и нестабильности на Ближнем Востоке. Смогла ли Германия справиться с этой проблемой или внезапный приток иммигрантов вызвал негативную реакцию, которая опасно спровоцировала рост националистических антииммигрантских партий? Умеренный космополитизм в моем эссе не дает ответа на этот вопрос.Но это указывает на возможное практическое противоречие между широкомасштабной изоляцией и любовью к Германии, которая пережила падение Берлинской стены, и раскаянием в национализме первой половины двадцатого века. Именно демократии лучше всего могут найти здесь баланс, потому что они лучше всего дают право голоса заинтересованным сторонам внутри страны. Но кантианская моральная теология добавляет, что беженцы также являются самоцелью, и что помощь Бога предлагается для удовлетворения морального требования, которое Бог предъявляет к нам.


примечание автора

Я благодарен Чарльзу Локвуду за отличный набор вопросов по предыдущему проекту этого эссе и Роберту Ауди за подробные комментарии к более раннему проекту.

В защиту разумного патриотизма

Введение

В этом эссе, адаптированном из лекции, которую я недавно прочитал на тему «Патриотизм, космополитизм и демократия», я буду защищать то, что я называю «разумным патриотизмом», и буду утверждать, что отдельные и различные политические сообщества являются единственными сайты, в которых может проводиться достойная и особенно демократическая политика.

Начну с некоторых концептуальных пояснений.

Космополитизм — это кредо, которое дает основную приверженность сообществу людей как таковому, без учета различий в происхождении, убеждениях или политических границах. Противоположностью космополитизму является партикуляризм , в котором человек в первую очередь предан группе или подгруппе людей с общими характеристиками. Существуют различные формы партикуляризма, отражающие различные объекты первичной лояльности — сообщества единоверцев (мусульманская умма ), этническая принадлежность и совместное гражданство, среди прочего.

Патриотизм означает особую привязанность к определенному политическому сообществу, хотя и не обязательную для существующей формы правления. Национализм , с которым часто путают патриотизм, означает совсем другое явление — слияние, реальное или желаемое, между общей этничностью и государственным суверенитетом. Таким образом, национальное государство — это сообщество, в котором этническая группа является политически доминирующей и устанавливает условия общественной жизни.

Национализм, с которым часто путают патриотизм, представляет собой совсем другое явление — слияние, реальное или желаемое, между общей этнической принадлежностью и государственным суверенитетом.

Теперь к нашей теме. Собираемся сегодня под облаком. Повсюду на Западе усиливаются националистические силы — многие с оттенком ксенофобии, этнических предрассудков и религиозного фанатизма. Недавние выборы в Венгрии характеризовались откровенно антисемитской риторикой, которую в Европе не слышали с 1940-х годов. Гражданам предлагается отказаться от объединяющих гражданских принципов в пользу разделяющего и исключающего партикуляризма.

Заманчиво ответить, отвергнув корни и ветви партикуляризма и возложив наши надежды на чисто гражданские принципы — принять то, что Юрген Хабермас назвал «конституционным патриотизмом».Но дело не так и не может быть таким простым.

Соединенные Штаты часто считают местом рождения и образцом гражданского строя. Утверждается, что вы стали или стали американцем не из-за религии или этнической принадлежности, а потому, что вы подтверждаете и готовы защищать основные принципы и институты общества. «Все люди созданы равными». «Мы люди.» Что может быть яснее?

И тем не менее, сам документ, который, как известно, считает определенные истины самоочевидными, начинается с обращения к концепции, которая далеко не самоочевидна, а именно, отдельный народ может распустить политические банды, которые связали его с другим народом, и предположить «отдельное и равное положение» среди народов земли, на которое он имеет право не что иное, как «законы природы и Бога природы».«Равенство и независимость народов основаны на тех же источниках, что и права людей.

Но что такое народ и что его отличает? Так получилось, что Джон Джей, наименее известный из трех авторов «Федералиста», дальше всех подошел к ответу на этот вопрос. В «Федералисте 2» он писал, что «Провидение было приятно отдать эту единую связанную страну одному объединенному народу — народу, произошедшему от одних и тех же предков, говорящему на одном языке, исповедующему ту же религию, привязанному к одним и тем же принципам управления. похожи по своим манерам и обычаям, и которые своими совместными советами, оружием и усилиями, сражаясь бок о бок на протяжении долгой и кровопролитной войны, благородно утвердили свою общую свободу и независимость.”

Это описание американского народа в то время было правдой лишь отчасти. Это не относилось к афроамериканцам, не говоря уже о католиках и тех многочисленных жителях колоний, для которых немецкий был языком повседневной жизни. Сегодня это гораздо менее верно. Тем не менее, это требует размышлений.

Мы можем прочитать Джея, как предполагающего, что определенные общие черты способствуют самобытности и единству людей, а отсутствие этих общих черт усложняет эту задачу. Религиозные различия могут вызывать разногласия, особенно когда они связаны с противоречивыми идеями о правительстве, как католицизм был до середины прошлого века и ислам сегодня.Отсутствие общего языка повышает вероятность того, что языковые подсообщества будут считать себя отдельными народами, как это было на протяжении большей части истории Канады и остается таковым в Бельгии сегодня. И наоборот, участие в совместной борьбе может сплотить народное единство и способствовать гражданскому равенству.

Я полагаю, что не случайно, что нити универсальности и специфичности переплетены в истории американского народа, как я подозреваю, для политических сообществ на всем Западе.Не случайно и в периоды стресса — например, угроз безопасности или демографических изменений — скрытая напряженность между этими нитями часто возникает вновь. Разумный патриотизм придает особое значение, не позволяя страстям партикуляризма заглушать голос более широких гражданских принципов.

Есть разница между космополитизмом и универсализмом. Мы говорим о некоторых принципах как об универсальных, имея в виду, что они применимы везде. Но для реализации этих принципов требуются институты принуждения, чаще всего расположенные в рамках определенных политических сообществ.В этом ключе Декларация независимости США приписывает определенные права всем людям, но сразу же добавляет, что для обеспечения этих прав требуется создание правительства s . Обратите внимание на множественное число: не только будет множество правительств, но они могут принимать различные формы, причем все они законны, если они защищают права и основываются на согласии управляемых.

Как видите, нет противоречия, по крайней мере на уровне принципа, между универсальными принципами права и патриотической привязанностью к определенным сообществам.Фактически, для многих американцев и европейцев готовность их страны защищать универсальные принципы усиливает их патриотическую гордость. Универсальность означает диапазон, в котором применяются наши принципы; это не имеет ничего общего со сферой нашей первичной лояльности.

Напротив, существует противоречие между патриотизмом и космополитизмом. Вы не можете быть одновременно гражданином мира и определенной страны, по крайней мере, в том смысле, что мы часто должны выбирать между тем, чтобы отдавать почетное место человечеству в целом или какой-то подгруппе человечества.

Существует противоречие между патриотизмом и космополитизмом. Вы не можете быть одновременно гражданином мира и определенной страны, по крайней мере, в том смысле, что мы часто должны выбирать между тем, чтобы отдавать почетное место человечеству в целом или какой-то подгруппе человечества.

Эта формулировка предполагает то, что некоторые будут оспаривать, — что фраза «гражданин мира» имеет различимое значение. В широко обсуждаемой речи премьер-министр Великобритании Тереза ​​Мэй заявила: «Если вы считаете, что являетесь гражданином мира, вы — гражданин ниоткуда.На первый взгляд это очевидно, потому что не существует глобальной организации, которая могла бы быть гражданином из . Но если копнуть глубже, дело усложняется.

Например, мы можем наблюдать многие виды космополитических групп — например, ученых и математиков, чьи поиски истины зависят от принципов доказательства и разума, которые не принимают во внимание политические границы. Как сын ученого, у меня есть яркие воспоминания о конференциях, на которых собирались сотни коллег (сам термин показывает) — не имело особого значения где — чтобы обсудить свои последние эксперименты, где бы они ни проводились, на полностью общих основаниях. .Точно так же я подозреваю, что все мы слышали об организации «Врачи без границ», которая основана на принципе, что ни человеческие потребности, ни медицинская ответственность не признают национальных границ.

Наконец, существует форма космополитизма, которую можно наблюдать среди некоторых правительственных чиновников — вера в то, что их долг — максимизировать человеческое благополучие, независимо от национальности тех, кому это выгодно. Этот глобальный утилитаризм, защищаемый такими философами, как Питер Сингер, сформировал мышление некоторых официальных лиц, которые успешно убедили тогдашнего премьер-министра Тони Блэра распахнуть иммиграционные ворота Великобритании после расширения ЕС в 2004 году, не прибегая к продленному периоду поэтапного внедрения. что условия присоединения разрешены.Как показали последующие события, существует противоречие между глобальным утилитаризмом и ожиданием того, что лидеры будут отдавать приоритет интересам своих собственных граждан. В самом деле, трудно представить себе политическое сообщество, в котором не преобладает вера в законность коллективных предпочтений — это не означает, что большинство граждан придают нулевой вес интересам людей за пределами их сообщество, или что они должны это сделать. Самостоятельное предпочтение — это одно, а нравственная глупость — другое.

Есть различие, на котором мне не нужно подробно останавливаться, между либеральной и популистской демократией. В последнее время мы много слышим о «дефиците демократии» в Европейском Союзе и на всем Западе. Утверждается, что неизбираемые бюрократы и эксперты принимают решения над головой и против воли народа. Демократы-популисты поддерживают эту жалобу, по крайней мере, в принципе, потому что они считают, что все решения в конечном итоге должны приниматься народом. Референдум — это чистейшее выражение этой концепции демократии.

Либеральная демократия, напротив, различает решения, которые народное большинство должно принимать либо напрямую, либо через своих избранных представителей, и вопросы, связанные с правами, которые не должны зависеть от воли большинства. Защита основных прав и свобод не свидетельствует о дефиците демократии, как бы сильно ни возмущалось народное большинство. Наряду с независимым гражданским обществом, такие институты, как конституционные суды, дают жизнь демократии в таком понимании.Именно на эту концепцию демократии я опираюсь в оставшейся части своих замечаний.

Как может быть разумным патриотизм

Философ Саймон Келлер подробно возражает против утверждения о том, что патриотизм — это «черта характера, которой должен обладать идеальный человек», по крайней мере, если чье-либо представление о хорошем или добродетельном человеке включает в себя склонность формировать и действовать в соответствии с обоснованными убеждениями, а не искаженные суждения и иллюзии. Суть тезиса Келлера заключается в том, что патриотическая привязанность побуждает патриотов отрицать нелестную правду о поведении своей страны и, следовательно, сохранять свою привязанность «недобросовестно».Короче говоря, патриотизм должен уступить место истине, но это не так.

Келлер указал на опасную тенденцию, которую, я подозреваю, большинство из нас может чувствовать внутри себя. Часто бывает трудно признать, что страна совершила ошибку или даже совершила ужасные преступления. Иногда монстры маскируются под патриотов и манипулируют патриотическими чувствами в своих целях.

Подобно тому, как патриоты могут сбиться с пути, они также могут признать свои ошибки и сделать все возможное, чтобы возместить им ущерб.Никто никогда не обвинял Рональда Рейгана в недостатке патриотизма, но он был президентом, который официально извинился перед американцами японского происхождения от имени страны за их несправедливое интернирование во время Второй мировой войны.

Но так же, как патриоты могут сбиться с пути, они могут также признать свои ошибки и сделать все возможное, чтобы возместить им ущерб. Никто никогда не обвинял Рональда Рейгана в недостатке патриотизма, но он был президентом, который официально извинился перед американцами японского происхождения от имени страны за их несправедливое интернирование во время Второй мировой войны.

В классической аристотелевской моде патриотизм можно рассматривать как средство между двумя крайностями: ослепляющим рвением к своей стране на одном конце континуума и виноватым безразличием или откровенной враждебностью на другом. Или, если хотите, мы можем рассматривать патриотизм как чувство, которое требует принципиального регулирования. Карл Шурц, который уехал из Германии в Соединенные Штаты после неудавшейся революции 1848 года, стал генералом Союза во время Гражданской войны, а затем сенатором США. Подвергнутый нападкам в сенате за то, что он слишком готов критиковать свою приемную страну, Шурц ответил: «Моя страна, правильная или неправильная: если она права, то она должна оставаться правильной; если нет, то нужно исправить.Это голос разумного патриота.

Патриотизм не означает слепую верность, несмотря ни на что. Скорее, это означает достаточно заботу о своей стране, чтобы попытаться исправить ее, когда она сбивается с пути, а когда это невозможно, сделать трудный выбор. Ряд нееврейских немецких патриотов покинули свою страну в 1930-х годах, потому что они не могли вынести того, что Гитлер делал с их еврейскими согражданами, не хотели быть соучастниками и надеялись объединиться с внешними силами, которые в конечном итоге могли бы свергнуть их. Злой режим Гитлера.

Подводя итог: я верю, что моя страна совершила серьезные ошибки, которые необходимо признать и исправить, не переставая быть патриотом. Я могу верить, что политические институты моей страны злы и нуждаются в полной замене, не переставая быть патриотом. Я могу верить, что другие объекты уважения (моя совесть или Бог) иногда превосходят мою страну, не переставая быть патриотом. Тот факт, что ревностный патриотизм может иметь ужасные последствия, не означает, что разумный и умеренный патриотизм приводит к ужасным последствиям.

Тот факт, что ревностный патриотизм может иметь ужасные последствия, не означает, что разумный и умеренный патриотизм приводит к ужасным последствиям.

Несмотря на эти аргументы, понятно, что морально серьезные люди могут продолжать сомневаться в истинной ценности чувства, которое может принести зло. Даже в этом случае можно поддерживать патриотизм как инструментальное благо — необходимое для сохранения политических сообществ, существование которых делает возможным человеческое благо.

Другой известный философ, Джордж Катеб, не решается пойти даже на этот шаг. Он утверждает, что патриотизм — это интеллектуальная ошибка, потому что его объект, ваша страна, является «абстракцией», то есть «плодом воображения». Патриотизм — это моральная ошибка, потому что он требует (и имеет тенденцию создавать) врагов, возвышает коллективную форму себялюбия и противостоит единственно оправданной морали, которая является универсалистской. Люди и их права имеют основополагающее значение; страна, по его словам, в лучшем случае является «временной и случайной точкой остановки на пути к федеративному человечеству».”

Интеллектуалы, особенно философы, должны знать лучше, настаивает Катеб. Их единственная конечная приверженность должна заключаться в независимости разума в стиле Просвещения не только для себя, но и в качестве вдохновения для всех. В этом контексте «защита патриотизма — это атака на Просвещение». С этой точки зрения трудно понять, насколько гражданская добродетель может быть инструментально полезной, если цель, которой она служит — поддержание конкретного политического сообщества, — интеллектуально и морально сомнительна.

Но Катеб слишком честный наблюдатель за человеческими условиями, чтобы заходить так далеко. Хотя существование множества политических сообществ гарантирует безнравственное поведение, правительство, как он признает, является не просто прискорбным фактом, а моральной необходимостью: «Обеспечивая безопасность, правительство позволяет обращаться с другими людьми морально (и ради них самих)». Из этого следует, что убеждения и черты характера, которые способствуют функции правительства по обеспечению безопасности, ipso facto инструментально обоснованы как гражданские добродетели.Это основа, на которой можно определять и защищать разумный патриотизм. Да, отдельное сообщество, которое делает возможным нравственное поведение, встроено в международную систему множества конкурирующих сообществ, которая поощряет аморальное поведение и даже требует его. Но, как правильно говорит Катеб, вместо того, чтобы постулировать и действовать в соответствии с несуществующим глобальным сообществом, «нужно научиться жить с парадоксом». Пока нужно, патриотизму будет место.

Не лучше ли распространить, а следовательно, смягчить угрозу тирании с несколькими независимыми государствами, чтобы, если одни испортились, другие остались защищать дело свободы?

Еще один шаг, и я подошел к концу этой цепочки своих аргументов.Существование множественных политических сообществ — это не просто факт, который следует принимать во внимание моральными аргументами; это предпочтительнее единственной неанархической альтернативы — единого глобального государства. Дани Родрик, политически проницательный экономист, подробно описывает этот случай. Существует множество институциональных механизмов, ни одна из которых явно не превосходит другие, для выполнения основных экономических, социальных и политических функций. Но некоторые из них могут лучше подходить, чем другие, к конкретным местным обстоятельствам. Группы будут обеспечивать различный баланс между равенством и возможностями, стабильностью и динамизмом, безопасностью и инновациями.Перед лицом известного описания Йозефом Шумпетером капиталистических рынков как «творческого деструктивного» некоторые группы примут творческий подход, в то время как другие уклонятся от разрушения. Все это до того, как мы дойдем до разделения по языку, истории и религии. Отдельные страны изо всех сил пытаются сдержать эти различия, не подавляя их. Насколько вероятно, что единое мировое правительство сможет сохранить себя без автократии или того хуже? Разве не лучше распространять, а следовательно, смягчать угрозу тирании с несколькими независимыми государствами, чтобы, если одни испортились, другие остались защищать дело свободы?

Ответы на эти вопросы сами собой.Если человеческий вид лучше всего организован и управляет собой в нескольких сообществах, и если каждое сообщество требует преданных граждан для выживания и процветания, то патриотизм не является путевой станцией к универсальному государству. Это постоянное требование для реализации благ, которые люди могут знать только в стабильных и достойных государствах.

Почему беспристрастность не всегда верна

Одна известная линия возражений против патриотизма основывается на предпосылке, что пристрастие всегда вызывает подозрение с моральной точки зрения, поскольку оно нарушает или, по крайней мере, сокращает универсальные нормы.Утверждается, что, неодинаково относясь к равным по морально произвольным причинам, мы придаем слишком большое значение одним утверждениям и слишком мало — другим.

Критики отмечают, что патриоты привержены определенному политическому порядку, потому что он их собственный, а «не только» потому, что он легитимен. Это правда, но что с того? Мой сын оказался прекрасным молодым человеком; Я лелею его за его теплое, заботливое сердце, среди многих других достоинств. Я также дорожу им больше других детей, потому что он мой собственный. Совершаю ли я моральную ошибку? Я был бы таковым, если бы моя любовь к сыну заставляла меня относиться к другим детям безразлично — например, если бы я голосовал против местных налогов на собственность, потому что он уже не школьного возраста.Но вполне возможно любить свое, не становясь морально ограниченным или неразумным, не говоря уже о иррациональном.

Совершенно возможно полюбить свое, не становясь морально ограниченным или неразумным, не говоря уже о иррациональном. Это потому, что определенная степень пристрастия и допустима, и оправдана.

Это так, потому что определенная степень пристрастия и допустима, и оправдана. Мое мнение подтвердят два примера философов. Если я загораю на пляже и слышу, как двое молодых пловцов — мой сын и кто-то еще — взывают о помощи, я должен спасти обоих, если смогу.Но, предположим, я не могу. Неужели кто-нибудь действительно думает, что я должен подбросить монетку, чтобы решить, какую? По какой теории человеческого существования это было бы правильным или обязательным?

А теперь второй пример. Ведя сына в школу, я вижу мальчика, которому грозит опасность утонуть в местной плавательной яме, где он неразумно играет на крючке. Хотя я почти уверен, что смогу его спасти, потребуется время, чтобы вытащить его, высушить, успокоить и вернуть его родителям. При этом мой сын опаздывает в школу и пропустит экзамен, к которому он упорно трудился, чтобы подготовиться.Кто-нибудь думает, что этот вред оправдает меня, когда я отвернусь от тонущего мальчика?

Эти соображения применимы не только к отдельным агентам, но и к правительствам. Бывают ситуации, когда одна страна может предотвратить великое зло в другой, и сделать это со скромной ценой для себя. В таких обстоятельствах добро, которое можно сделать для далеких незнакомцев, перевешивает бремя, которое вы делаете. В этом ключе Билл Клинтон сказал, что его неспособность вмешаться в геноцид в Руанде была самой большой ошибкой его президентства.

Я думаю, что происходит, очевидно: в обычном моральном сознании вес имеют как частные, так и беспристрастные утверждения, надлежащий баланс между которыми определяется фактами и обстоятельствами. Хотя трудно (некоторые сказали бы, что невозможно) свести этот баланс к правилам, существует, по крайней мере, общая структура, основанная на срочности и важности конфликтующих интересов, которая направляет наши размышления. Как эмпирическое правило, мы можем предположить, что, поскольку люди слишком склонны к пристрастности, мы должны проявлять осторожность, чтобы отдать должное неполным требованиям.Но это не значит, что они всегда должны побеждать.

Почему патриотизм не так уж отличается от других убеждений

Чувствуя опасность слишком многого, критики патриотизма отступают от категорического неприятия пристрастия. Вместо этого они пытаются вбить клин между патриотизмом и другими формами привязанности.

Джордж Катеб не предлагает обобщенной критики частичной привязанности. Вместо этого, утверждает он, патриотизм представляет собой неправильный вид пристрастия, потому что его объект — собственная страна — является абстракцией, причем вводящей в заблуждение.Люди реальны; страны нет. Отдельные люди достойны особых привязанностей, в отличие от стран. Поэтому он так упорно трудится, чтобы вбить клин между любовью к родителям и любовью к стране.

Страна — это, помимо прочего, место, язык («родной язык»), образ жизни и совокупность институтов, через которые принимаются и выполняются коллективные решения. Эти вещи можно разумно любить, и многие любят.

Я не согласен. Хотя любовь к родителям и к стране — это не одно и то же, из этого не следует, что страна не может быть законным объектом привязанности.Безусловно, страна — это не человек, но напрашивается вопрос, что любовь должным образом направлена ​​только на людей. Я не злоупотребляю ни словом, ни смыслом, говоря, что я люблю свой дом и по этой причине буду чувствовать печаль и лишения, если бы бедствие заставило меня покинуть его. (У меня был такой опыт.) Страна — это, помимо прочего, место, язык («родной язык»), образ жизни и набор институтов, через которые принимаются и выполняются коллективные решения. Эти вещи можно разумно любить, и многие любят.

Рассмотрим иммигрантов, которые легально прибывают в США из бедных и жестоких земель. Их жизнь в новой стране часто бывает тяжелой, но они, по крайней мере, пользуются защитой закона, возможностью экономического роста и правом участвовать в выборе своих выборных должностных лиц. Разве для них неразумно испытывать благодарность, привязанность и желание взаимно служить стране, которая дала им убежище?

Катеб явно прав, настаивая на том, что граждане не обязаны своим «появлением на свет» своей стране так, как дети обязаны своим существованием своим родителям.Но и здесь его вывод не следует из его предпосылки. Конечно, мы можем любить людей, которые не несут ответственности за наше существование: родители любят своих детей, мужья — своих жен. Кроме того, беженцы могут быть буквально обязаны своим существованием странам, которые предлагают им убежище от насилия. Разве менее разумно и уместно любить институты, спасающие нашу жизнь, чем людей, которые дают нам жизнь?

Как предположил другой философ, Имонн Каллан, если патриотизм — это любовь к стране, то общие черты любви, вероятно, проливают свет на этот пример.Среди его ключевых моментов: «Любовь может вызывать восхищение, когда она направлена ​​на предметы, ценность которых серьезно подорвана и достойна восхищения не вопреки, а из-за компрометированной ценности». Примером этого является любовь родителей к взрослому ребенку, совершившему серьезное преступление, связь, демонстрирующая добродетели постоянства и верности. Это не означает, что родители вправе отрицать реальность поступков своего ребенка или придумывать им поддельные оправдания. Сделать это означало бы отказаться от интеллектуальной и моральной целостности.Но сказать, что родительская любовь рискует пересечь черту таким образом, не означает, что родители должны отвернуться от преступников, которые оказываются их детьми, или прекратить все усилия по их исправлению. (Это также не вина родителей, которые пришли к мучительному выводу, что они должны разорвать эти связи.)

Заключение: последняя мера преданности

Есть еще одно возражение против моей концепции разумного патриотизма: нерационально выбирать жизнь, которая подвергает вас повышенному риску умереть за свою страну.Возражающий может сказать, что не за что умирать, но я отвергаю это предложение. Чаще всего предполагается, что даже если есть вещи, которые оправдывают жертву своей жизнью (например, дети), страна не входит в эту категорию. Дети конкретны и невинны, в то время как страны абстрактны («воображаемые сообщества», по выражению Бенедикта Андерсона) и проблематичны.

Должно ли политическое сообщество быть безупречным с моральной точки зрения, чтобы за него стоило убивать или умирать? Соединенные Штаты были страной с глубокими недостатками, когда они начали войну после нападения на Перл-Харбор.Военнослужащие на пляжах Нормандии не питали ни одной из иллюзий dulce et decorum est , которые заставили молодых англичан приветствовать начало Первой мировой войны; Военные сражались против чистого зла во имя частичного добра. В этом они не ошибались и не обманывались, по крайней мере, я так считаю.

Предположим, что на страну напали и тысячи сограждан погибли. Является ли все, что делается в ответ, проявлением заблуждения? Вовсе нет: некоторые реакции необходимы и оправданы; другие чрезмерны и незаконны.Я поддерживал ответные меры против талибов, которые просили некоторых американцев убить и умереть за свою страну. Большинство американцев согласились, и я думаю, что мы были правы. Нападать на тех, кто на нас не нападал, было — и остается — совсем другое дело.

Пока у нас есть несколько сообществ и пока существует зло, граждане будут сталкиваться с выбором, которого они предпочли бы избегать, а патриотизм будет необходимой добродетелью.

За критикой патриотизма скрывается стремление к недостижимой моральной чистоте в политике.Я придерживаюсь позиции Макса Вебера, придерживаясь этики ответственности, которая включает в себя необходимые моральные издержки, связанные с поддержанием нашего коллективного существования — тем более, когда наше правительство основывается на согласии тех, кем управляют. Только в рамках приличных политических сообществ граждане могут надеяться на соблюдение обычной морали, которой мы по праву дорожим. Пока у нас есть несколько сообществ и пока сохраняется зло, граждане будут сталкиваться с выбором, которого они предпочли бы избегать, а патриотизм будет необходимой добродетелью.

Этика патриотизма: дебаты | Отзывы | Философские обзоры Нотр-Дама

В условиях глобального террора и среди необходимого философского диалога об этике и масштабах справедливой войны может быть трудно вспомнить, что многие люди в реальном мире по всему миру верят, что у них есть патриотический долг — взяться за оружие за свою страну. . Но дать полезное определение патриотизма и морально защитить его может оказаться столь же трудным.

Более ранняя стипендия собеседников в Этика патриотизма уже демонстрирует, что они готовы принять вызов, а их последние статьи дают представление о сложностях морально значимых соображений, лежащих в основе дебатов о допустимости патриотизма. Репутация Джона Кляйнига как ученого, ловко объясняющего сложные прикладные вопросы этики безопасности, позволяет ему хорошо разбираться в том, как патриотизм может восприниматься как добродетель — но та, которая потенциально может быть испорчена злом.Если, действительно, патриотизм влечет за собой некоторую версию лояльности, то Саймон Келлер, чья интересная (и известная) работа отрицает, что верность является добродетелью, делает его естественным критиком точки зрения Кляйнига. Среднюю позицию занимает Игорь Приморац, который сделал выдающуюся карьеру, защищая версию этического патриотизма, которую он объясняет ниже. Хотя большая часть содержания первоначальных эссе была сформулирована авторами в другом месте, в этом томе каждый из них старается сосредоточиться на средней части, чтобы по-настоящему согласиться с аргументами других ученых.В результате «Дебаты», обещанные в названии, представлены, по крайней мере, как «Диалог», который завершается коротким заключительным разделом, в котором каждый автор резюмирует свою собственную точку зрения, критикуя ее, предложенную в начальных эссе других авторов. , и его ответы на эту критику.

Этот диалог начинается с объяснения того, в чем на самом деле согласны авторы — что оказывается (что удивительно) некоторыми очень важными вещами. Все они считают, что патриотизм концептуально должен включать любовь агента к стране, а не к группе людей (4).(Последний аффект идентифицируется как «национализм» в противоположность патриотизму, и на всем протяжении авторы стараются как разделить эти два аспекта, так и напомнить читателю, как действительно трудно их разделить.) В целом авторы соглашаются также с тем, что если агент является патриотом, тогда он предпочитает свою страну другим, что, по их мнению, указывает на то, что при «правильных обстоятельствах патриот сделает для своей страны то, что он не сделал бы для других стран» (5), включая выполнение действий, направленных на то, чтобы защитить оборону, здоровье и процветание страны.Наконец, они думают, что быть патриотом означает, что самооценка агента объединяет патриотическую идентификацию со своей страной таким образом, что это влияет на то, как другие видят ее характер (5). Патриот идентифицирует себя со своей страной в терминах отношений: ее страна принадлежит ей, и взаимные обязательства между страной и патриотом имеют моральное значение. Разногласия, возникающие из этих соглашений, подпитывают содержание книги и включают вопросы о природе и масштабах патриотических действий, моральной допустимости отождествления со страной, ценности патриотизма и даже о том, можно ли быть патриотом, не будучи одновременно негодяй.

Часть первая четко очерчивает отличительные черты предыдущей работы авторов и устанавливает интересную диалоговую функцию части второй. Сначала изложена точка зрения Кляйнига. Он утверждает, что при прочих равных, страна является ассоциативным объектом (независимо от того, любят ли ее ради нее самой или инструментально 24), что может быть оправдано требованием нашей патриотической приверженности (35). Когда у нас есть предрасположенное отношение к ассоциативному объекту, с которым мы отождествляем себя, мы проявляем лояльность.И хотя эта лояльность подвержена коррупции (и поэтому может быть использована правительством страны в собственных морально гнусных целях), до тех пор, пока агенты осознают потенциальную восприимчивость к патриотизму, они могут быть добродетельными патриотами (36). Поскольку становится ли патриотизм добродетелью или пороком, частично зависит от того, способен ли агент провести пространственную границу между национализмом и патриотизмом и извлечь из каждого из них лучшие черты (42), моральное оправдание патриотизма привязано к воле агентов, и поэтому не все версия патриотизма проникнута недобросовестностью.

Келлер рассуждает иначе. Патриотизм зиждется на определенной положительной картине страны, которую имеет агент, а не только на его положительной уверенности в том, что страна соответствует некоторой положительной картине (169), в результате чего патриотизм в корне, конституционно ошибочен. Патриотизм не может функционировать как добродетель (вопреки Кляйнигу), потому что он переплетается с недобросовестностью (164) и побуждает агентов скрывать неприятную правду о стране, к которой они относятся к патриотизму, или представлять уродливую правду о ней как приятную неправду (35).Келлер обеспокоен тем, что правительства используют в своих интересах готовность патриота быть обманутым, и более того, что участие патриота в институциональном обмане приукрашивается видимостью моральной допустимости, когда патриот « раскручивает » как правду, какие бы доказательства в ее распоряжении ни находились, чтобы поддержать образ того, какой должна быть ее страна. (Американцы, которые продолжают оправдывать вторжение в Ирак, потому что верят, что свидетельства указывают на то, что в Ираке могло быть оружие массового уничтожения, попадают в эту категорию.Келлер считает, что сторонники патриотизма могут в лучшем случае сказать нам, что мы не можем знать, требуется ли патриотизм для процветания государства, и если мы не можем знать, требуется ли он, тогда нам не нужно делать вывод, что это так. В самом деле, могут быть примеры стран, которые добились успеха без широко распространенного патриотического чувства (см. Западную Германию в конце двадцатого века). Но бесстрашным фанатам Star Spangled Banner не стоит слишком беспокоиться об отказе Келлера от достоинства патриотизма, потому что, хотя он предостерегает от эпистемических и моральных ловушек патриотизма, он хочет заменить его хорошими гражданами (170) .

Средняя позиция Примораца находится между утверждением Кляйнига, что патриотизм не является пороком и может быть морально обязательным, и точкой зрения Келлера, что патриотизм — это порок, который заставляет агента присоединиться к системному обману и потенциальному вреду. Его цель состоит в том, чтобы различать случаи, в которых «патриотизм не вызывает возражений с моральной точки зрения и… [когда]… он является морально необходимым или добродетельным» (83). Он определяет заботу агентов об обороне, здоровье и процветании страны как «мирской патриотизм», а также озабоченность, которую они испытывают, чтобы страна действовала хорошо в соответствии с ее законами и политикой и действовала правильно во взаимоотношениях с другими странами (не имея такое же чувство к тем другим странам) как к «этическому патриотизму» (5).Приморац считает, что есть три основные причины для принятия этического патриотизма или патриотизма, который сосредоточен на моральных показателях страны и соблюдении справедливых и гуманных законов (176). Во-первых, этический патриотизм позволяет агентам лучше исправлять прошлые несправедливости, потому что агенты лучше знают, какие законы и действия в их родной стране несправедливы, а у патриотов больше шансов быть услышанными их правительствами, когда они выступают против одного из практика их правительства (96).Во-вторых, что гораздо сильнее, этический патриотизм морально обязателен для любого гражданина, который негласно извлекает выгоду из государственной политики. Наконец, следует принять этический патриотизм, потому что мы должны «культивировать и проявлять особую заботу о моральном благополучии моей страны и соотечественников» (98). В конечном итоге, утверждает Приморац, моральная ответственность за действия правительства — даже если эти действия несправедливы — ложится на граждан страны (99). Если это правда, то обоснование этического патриотизма Приморацем становится более ясным: граждане должны заботиться и работать, чтобы исправить несправедливые действия, потому что, если они этого не сделают, они будут замешаны в действиях своего правительства.

Том представляет собой отличное и своевременное напоминание о некоторых моральных вопросах, влияющих на то, как мы идентифицируем себя с нашей страной (происхождения или проживания), и не требуется предварительное знание предшествующей работы авторов, чтобы следовать траекториям аргументов. с самого начала. Любители прикладной этики будут разочарованы некоторыми очевидными ограничениями книги, в том числе ее маленьким размером и относительной тонкостью ее аргументации. Например, моральные аргументы основаны исключительно на этических или деонтологических предпосылках добродетели, и авторы на самом деле не рассматривают вопрос с консеквенциалистской или интуиционистской точки зрения, которые (мне) кажутся странным образом исключенными.(Игорь Приморац — единственный автор, который рассматривает возможность утилитарного аргумента, но он отвергает потенциал успешной утилитарной точки зрения в двух небольших утверждениях: во-первых, «как консеквенциалистский аргумент, так и аргумент взаимности представляют patria как ассоциацию. … Но — по крайней мере, с точки зрения патриота — patria — это совсем другое: это община »90, а во-вторых,« Особая забота о благополучии своей страны и соотечественников ». основанный на полезности патриот сочтет его слишком незначительным.Такая забота также не является неотъемлемой частью гражданственности »73). И хотя в книге нет необходимости исчерпывающе рассматривать моральные вопросы, связанные с этикой патриотизма, утилитарная перспектива является одной из наиболее широко представленных точек зрения, когда дело доходит до оправдания патриотизма. Государство, например, как минимум, кажется, имеет сильные утилитарные прагматические причины, чтобы желать, чтобы его граждане были патриотами (включая необходимость обеспечения стабильности и доверия внутри и между странами, см. Føllesdal 2000), и ряд ученых утверждали, что более сильная позиция, согласно которой граждане должны быть патриотами ради утилитарной выгоды, полученной от патриотизма (Натансон 2009).

Но есть более глубокие опасения, чем его неспособность связать с основными моральными теориями. Основное различие между писателями на самом деле не в том, что такое патриотизм или где он попадает в рамки того, что считается добродетелью. По сути, они расходятся во мнениях о ценности патриотизма. Мнение Кляйнига о том, что лояльность к государству может быть морально обязательной, означает, что патриотизм должен иметь положительную моральную ценность, особенно если он действует как добродетель. Но большая часть книги представляет собой моральную пьесу об опасностях, которые могут возникнуть в связи с приписыванием патриотизма добродетели.Это беспокойство объединяется с трудностями, с которыми сталкивается большинство авторов данной темы: как можно сохранить патриотизм, не сохраняя национализм? Эти авторы вначале заявляют, что они просто не говорят о национализме, но двусмысленность между концепциями скрывается в основе аргументов. Например, когда Приморац отвечает на критику Келлера и Кляйнига о том, что «этический патриотизм» на самом деле является «коллективной ответственностью», он отвечает, что «у меня может быть живое чувство коллективной ответственности по отношению ко многим группам, большим или малым, но я могу быть этичный патриот только тогда, когда в коллективе есть моя patria »(176).Хотя верно, что моральные обязательства патриота — это страны , и, следовательно, patria , мы не имеем в виду, что ее моральные обязательства — перед место . Скорее, эти моральные обязательства перед государством, как населенным людьми. Таким образом, строгое разграничение между местом и людьми, которого хотят авторы (20-21), трудно поддерживать при обсуждении того, какие моральные обязательства могут иметь патриоты. Если я думаю, что у меня есть моральные обязательства перед Техасом, я имею в виду, что у меня есть моральные обязательства перед людьми и, возможно, перед учреждениями, которые населены людьми внутри штата, а не перед землей, обозначенной как «Техас».Точно так же патриот будет иметь обязательства перед страной только постольку, поскольку у нее есть отношения внутри нее. Что интересно, я думаю, что Приморац согласился бы со мной по последнему пункту. Этический патриотизм работает только в том случае, если обязательства, которые мы должны исправить в государственной политике, возлагаются на агентов из-за действий учреждения страны (по решению людей в этом учреждении).

Наконец, главное беспокойство по поводу содержания книги должно заключаться в том, что в ней , а не в , а именно, в самых сильных аргументах против патриотизма.Споры о том, является ли патриотизм добродетелью или пороком, бледнеют по сравнению с мнением о том, что патриотизм отвратителен с моральной точки зрения. (Макинтайр утверждал, что разница зависела от того, рассматривал ли кто-то патриотизм как просто набор пустых практических лозунгов или как потенциально всегда противоречащий безличной моральной точке зрения, 1984, 6). Келлер считает патриотизм пороком, которого следует избегать в пользу хорошей гражданственности, например, кажется безобидным по сравнению с некоторыми из самых громких критиков патриотизма.Среди них Джордж Катеб утверждает, что представление о патриотизме как о пороке недостаточно для предотвращения участия патриотически настроенных людей в зверствах, потому что тот факт, что что-то не должно совершаться с моральной точки зрения, исторически никогда не был хорошим ограничением для человеческих действий.

Ужас в том, что гиперактивное и бездействующее воображение (или моральная слепота) в сочетании позволяют легко или легче совершать зверства в больших масштабах и не испытывать сожаления или раскаяния, будь то после победы или поражения.На всех уровнях участники практически не убеждены в своих грехах (2006 г., 390).

Даже если бы мы, как граждане, смогли добиться постепенных моральных улучшений, человеческая природа не изменилась, и поэтому «неизменная человеческая природа … произвела разрыв в масштабе ужасных последствий преднамеренной государственной политики или политики движения и могла бы вызвать еще большие зверства в будущее и даже завершится исчезновением человечества и большей части природы »(387). А что касается дебатов в книге о моральной ценности патриотизма (внешнего или внутреннего), сравнительно, какую ценность имеет патриотизм, если он основан на лояльности к странам, которые способствуют «причиненным и пережитым людьми катастрофам» и которые намеренно увековечивают зверства?

ССЫЛКИ

Андреас Фёллесдал, «Будущая душа Европы: национализм или просто патриотизм?», Journal of Peace Research , 37: 4, июль 2000 г., 503-518.

Джордж Катеб, Патриотизм и другие ошибки , (Yale University Press), 2006.

Саймон Келлер, Пределы лояльности , (Cambridge University Press), 2007.

— -. «Патриотизм как недобросовестность», Этика, 115: 3, 2005, 563-592.

Джон Кляйниг, «Патриотическая верность», в Патриотизм: философские и политические взгляды , Игорь Приморац и Александр Павкович (редакторы), (Ashgate), 2008, 37-53.

Аласдер Макинтайр, Патриотизм — это добродетель? Лекция Линдли, Канзасский университет, 1984.

Стивен Натансон, «Патриотизм, война и пределы допустимой пристрастности», The Journal of Ethics , 13: 4, январь 2009 г., 401-422.

Игорь Приморац, «Патриотизм и ценность гражданства», Acta Analytica, 24: 1, 2009, 63-67.

Игорь Приморац и Александр Павкович (редакторы), Патриотизм: философские и политические перспективы (Ashgate), 2008.

Патриотизм — обзор | Темы ScienceDirect

Китайскость в продуктах и ​​технологиях электронного бизнеса

Предыдущие исследования показали, что китайскость в продуктах и ​​технологиях, связанных с электронным бизнесом, положительно зависит от вероятности того, что китайские потребители будут вести дела с компанией.В статье McKinsey Quarterly (2006) отмечается: «Потребители в Китае… испытывают сильную национальную гордость, поэтому транснациональные компании могут потерять важные сегменты, если будут казаться слишком иностранными».

Теперь рассмотрим цифровой мир. В 2000 году 78 процентов китайских интернет-пользователей просматривали информацию на китайском языке и 71 процент просматривали внутреннюю информацию (CNNIC, 2001). Аналогичное исследование, проведенное среди индийских интернет-пользователей, показало, что только 41% онлайн-индийцев предпочитают веб-сайты на индийском языке (Barnwal, 2006).Другое исследование показало, что в 2001 году девять из десяти самых популярных сайтов для китайских серферов находились в Китае (Hormats, 2001). По данным iResearch, 80 процентов китайских интернет-пользователей используют местную поисковую систему Baidu, тогда как доля Google составляет 36 процентов, а Yahoo — 26 процентов (Ilett, 2007). Аналогичным образом, Alibaba.com, китайский сайт для деловых контактов, является крупнейшим рынком электронной коммерции в Китае (Maidment, 2008).

Действительно, контент на китайском языке в Интернете был основным фактором, способствовавшим быстрому росту числа китайцев, посещающих китайские веб-сайты за границей (Hormats, 2001).Более того, китайские клиенты связывают организацию с адресом .cn с более высоким уровнем серьезной приверженности ведению бизнеса в Китае (Tindal, 2003). Более того, программное обеспечение для перевода, как правило, имеет более высокий уровень ошибок для китайского языка по сравнению с другими языками (Tindal, 2003). Компании за пределами Китая все больше осознают важность наличия местных услуг для достижения успеха в Китае (Secured Lender, 2004).

Многие исследования показали, что потребители в определенной степени предвзято относятся к отечественным товарам.Хотя на такую ​​динамику могут влиять многие факторы (некоторые из которых описаны Balabanis et al., 2001), механизмы, связанные с предвзятым отношением китайских потребителей к китайским продуктам в цифровом мире, в основном остаются неисследованными. Исключением является исследование Zhou and Hui (2003), которое показало, что «символические преимущества», связанные с продуктами, предлагаемыми китайскими компаниями, а не повышенное качество, были основными мотивационными силами, побудившими китайских потребителей покупать местные продукты.

Национализм и патриотизм, по-видимому, являются важными факторами, способствующими предвзятости китайских потребителей в отношении продуктов электронной коммерции, для которых характерна высокая степень китайскости.Хотя привязанность к своей нации ведет к действиям, «бескорыстным или самоотверженным» (Salmon, 1995: 296), последствия патриотизма очень заметны среди китайцев. Исследователи выдвинули интригующий аргумент относительно того, почему китайцы проявляют очень высокую степень национализма. Коммунистическая партия, возможно, укрепляет свою легитимность (Elliott, 2006) за счет «интенсивного насаждения национализма через китайскую прессу и систему образования» (Kurlantzick, 2005), тем самым вызывая у граждан глубокое чувство «китайскости» (Ong, 1997; Barme, 1999; Хансен, 1999).Что касается динамики формирования китайскости, Саутман (2001) задокументировал, как Китай адаптировал комплекс сложных научных исследований для достижения этой цели. В обзоре литературы Саутман (2001) заключает: «Нигде это не выражено так ярко, как в Китае, где эти дисциплины [археология и палеоантропология 3 ] обеспечивают концептуальную основу« расового »национализма Китая».

Коммунистическая партия Китая, однако, не имеет полного контроля над национализмом.С появлением ИКТ популярные националисты в Китае все больше действуют независимо от государства (Gries, 2005). Например, после бомбардировки посольства Китая в Белграде в сентябре 1999 г. и столкновения самолета наблюдения США и китайского истребителя в 2001 г. многие частные веб-сайты были переполнены крайне националистическими публикациями (Kalathil, 2003).

До этого момента мы концентрировались на роли национализма и патриотизма в воздействии на предвзятое отношение китайских потребителей к товарам, для которых характерна высокая степень китайскости.Местные бренды также пользуются более высокой степенью доверия потребителей, чем иностранные (Schuiling and Kapferer, 2004), и такая тенденция в Китае выше, чем во многих других странах. Теоретики и эмпирики обнаружили доказательства, указывающие на то, что Китай — это общество с низким уровнем доверия, характеризующееся тенденцией не доверять «чужим» людям и доверять только «своим» (Fukuyama, 1995). В мире электронного бизнеса такая тенденция вызывает еще большее предубеждение против иностранных продуктов.

Патриотизм и нравственное богословие | Дедал

В этом эссе исследуется вопрос о моральном оправдании патриотизма с учетом кантовского взгляда на мораль, требующего равного уважения ко всем людям.В эссе рассматриваются основы морального богословия Канта для его космополитизма. Затем он рассматривает крайнюю версию космополитизма, которая отрицает подходящее место для любви к своей стране, и взаимодействует с современным атеистическим космополитом Сейлой Бенхабиб, предполагая, что в моральном богословии Канта есть ресурсы для обоснования надежды, которую она выражает, но не выражает. преуспеть в заземлении. Наконец, он рассматривает патриотизм как совершенство космополитизма, точно так же, как любовь к личности может быть совершенством любви к человечеству.В эссе предполагается, что оправданные версии космополитизма накладывают ограничения на то, какой вид любви к собственной стране является морально допустимым. Но эти ограничения требуют наличия кантовского морального богословия.

Патриотизм часто оценивался отрицательно. Богослов Рейнхольд Нибур, например, сказал, что «патриотизм с абсолютной точки зрения — это просто еще одна форма эгоизма», что социальные группы держатся вместе эмоциями, а не разумом, и что любовь к своей стране «превращается в национализм.” 1 Это эссе — попытка найти своего рода оправданный патриотизм. Я буду рассуждать, исходя из модифицированной кантовской этической основы, которая широко рассматривается политическими теоретиками как одна из основных моральных рамок, которые могут направлять демократические общества. Поскольку Кант также является одним из основателей космополитизма, который заключается в том, что мы являемся гражданами (по-гречески politai ) космоса, мне нужно будет подумать о том, совместимы ли патриотизм и космополитизм. 2

Кант предложил в качестве высшего принципа морали то, что он назвал «категорическим императивом», из формулировок или формул которого я упомяну две. 3 Формула универсального закона гласит: «Действуйте только в соответствии с той максимой, посредством которой вы можете в то же время сделать так, чтобы он стал универсальным законом». 4 Я интерпретирую это как означающее, что Кант просит нас предписать воображаемую систему моральных разрешений: то есть, подобно системе природы, охватываемой универсальными законами, исключающими единичные ссылки из моих максим (где максима предписание действия вместе с причиной этого действия), и таким образом исключить ссылку на me, агента.«Из универсальности следует, что если я сейчас говорю, что я должен сделать определенное действие с определенным человеком, я придерживаюсь мнения, что то же самое должно быть поступили со мной, находился ли я именно в этой ситуации, включая те же личные характеристики и, в частности, те же мотивационные состояния ». 5 Вторая формула, формула человечности, гласит:« Так поступайте так, чтобы вы относились к человечеству, будь то в вашем собственном лице или в лице любого другого, всегда одновременно как цель, а не просто как средство.« 6 Кант основывал этот вид уважения достоинства человека на том, что объединяет все разумные существа, а именно на их автономии.

Вид оправданного патриотизма, который я хочу защищать, потребует модификации этих формул категорического императива, интерпретируемого таким образом. Строго говоря, для максима, предписывающего любовь к стране морально, потребовало бы, в силу универсальности, чтобы я был в состоянии исключить единичные ссылки на эту страну (этот регион пространства и времени).Название страны — это термин в единственном числе, имеющий отношение к единственному числу. Например, если я говорю, что все канадцы добродетельны, я имею в виду определенный регион пространства и времени, в котором живут эти люди. Я думаю, мы должны допустить, что максимы могут быть морально допустимыми там, где единичная ссылка не устранима, даже в принципе. 7 Для меня морально допустимо помогать моей подруге Элизабет вывести из ее дома летучих мышей, даже если я не могу исключить упоминание о ней даже в принципе из принципа моих действий, потому что моя обязанность вытекает из особая структура наших отношений и их история.

Этот вид морального партикуляризма допускает, что любить страну может быть морально допустимо, даже если эта любовь не к универсальным свойствам, которыми обладает эта страна, которыми также может обладать другая страна (например, наличие высоких гор и плодородных равнин), а для некоторых исключительное свойство (например, его история), которым может обладать только он. 8 Но теперь нам нужно провести еще одно различие.Любовь к своей стране может принимать две разные формы и обычно представляет собой смесь обеих. Первая форма — это любовь к самой стране. Я могу любить свою страну без какой-либо ссылки, даже косвенной ссылки на то, что я ее гражданин. Вторая форма — это то, что я могу любить свою страну так, чтобы не допустить устранения моей любви к стране. Рассмотрим по аналогии: когда я смотрю, как две спортивные команды играют матч по телевизору, я буду поддерживать одну из команд, потому что это делает игру более интересной. мне интересно.На данный момент это моя команда, но меня совершенно не волнует, что происходит с командой после того, как я закончил просмотр. С другой стороны, я могу болеть за команду из-за ее достоинств, независимо от моей привязанности.

Можно подумать о первом виде любви к стране по аналогии с практической любовью к человеку. Предположим, что у страны есть индивидуальная неопределимая сущность так же, как у человека.Философ и теолог Дунс Скот высказал предположение, что моя индивидуальная сущность (моя «грубость») — это совершенство моей общей сущности (моей человечности). 9 Тогда одной из основ моей любви к другому будет ее индивидуальное совершенство, а не то, что у нее есть общего со всеми остальными. По аналогии, моя практическая любовь к моей стране и внутренние обязательства этой любви не будут выражены в максимах, исключающих единичное упоминание, даже если (посредством этого первого вида любви) максимы могут исключить упоминание обо мне.Но с этой точкой зрения возникают большие трудности. Страны внутренне разнообразны и содержат разные культуры, которые сами постоянно меняются. Даже если мы допустим, что существует личность, которая может выжить в жизни человека это труднее предоставить стране. Если я спрошу: «Была ли Англия той же страной после 1066 года?» год Нормандского завоевания, правильным ответом может быть «Плохой вопрос». Возможно, Англия в чем-то была такой же, а в других — разной, и неважно, является ли это «одной и той же страной».«Точка зрения об единичной ссылке может быть сделана, однако, без опоры на индивидуальные сущности стран. Я могу любить Канаду так, как нельзя сводить к универсальным свойствам или характеристикам, которыми может обладать и другая страна. Настоящее возражение против неизменной кантианской морали состоит в том, что из того факта, что Канада — это единичный термин, не следует, что у меня не может быть морального обязательства или практической любви к Канаде. Требование универсальности должно быть изменено.

Но предположим, что я люблю свою страну вторым способом, где объект моей любви содержит существенную ссылку на мое отношение к этой стране, даже если эта ссылка подразумевается и не артикулируется как таковая. Означает ли это, что это больше не морально разрешенная любовь ? Здесь требуется не модификация Канта, а признание того, что его образ этики в некоторых случаях позволяет отдавать предпочтение самому себе.Формула человечности требует, чтобы агент относился к человечеству в своей собственной личности всегда одновременно как к цели, а не просто как к средству. Проблема в том, что если она будет относиться к себе просто как к одному, а не как к более чем одному, ее собственные цели могут быть морально перевешены конкурирующими целями других. Нам необходимо признание того, что рациональность допускает не только такое равное отношение к себе, но и предпочтение самой себе. Один из способов добиться этого — провести различие между уровнями морального мышления. 10 Критический уровень — это приближение к мышлению существа, которое знает все относящиеся к делу факты и одинаково любит всех людей. Интуитивный уровень — это уровень нашего повседневного морального мышления, когда у нас нет достаточно времени или спокойствия, чтобы подумать, по каким принципам жить, но мы должны полагаться на уже установленные принципы. Вот изложение принципа философа Дерека Парфита, но теперь оно должно быть истолковано на интуитивном уровне: «Когда одно из двух наших возможных действий заставит что-то пойти некоторым образом, это будет беспристрастно лучше, но другое действие сделает вещи идти лучше либо для себя, либо для тех, с кем мы тесно связаны, у нас часто есть достаточные причины действовать любым из этих способов.” 11

Этот принцип позволяет нам иметь при определенных обстоятельствах достаточную причину как для беспристрастности, так и для собственного предпочтения на интуитивном уровне. Вот типичный мысленный эксперимент философа: «Взрослый человек падает из окна десятого этажа, и вы, находясь на тротуаре внизу, знаете, что можете спасти жизнь этого человека, смягчив его падение. Однако если вы это сделаете, у вас, скорее всего, будут сломаны кости, которые заживут, возможно, болезненно и несовершенно, в течение нескольких месяцев.« 12 Философу Ричарду Миллеру ясно, что вы можете внести свой« справедливый вклад в улучшение мира, отказавшись от этого шанса на улучшение мира ». Это означает, что это не просто рационально но морально допустимо предоставить некоторую степень самоопределения, даже при выполнении вашей справедливой доли, хотя это потребует гораздо более философских работать, чтобы определить, какой будет эта справедливая доля. Я думаю, мы должны признать, что отрицать какое-либо моральное разрешение отдавать предпочтение себе или тем, с кем мы связаны родственными, дружескими или гражданскими узами, является ложным ригоризмом.Это означает, что мы также должны отрицать то, что я назову крайним или сильным космополитизмом. 13

Космополитизм бывает разных степеней. Роберт Ауди определяет космополитизм как предоставление «определенной степени приоритета интересам человечества над интересами наций, и чем сильнее этот приоритет, тем сильнее космополитизм». В этом смысле крайний космополитизм считает, что «интересы человечества превыше всего в любом конфликте между ними и национальными интересами (при прочих равных).Менее предвзятое название было бы «сильный космополитизм », которое, по словам философов Джиллиан Брок и Гарри Бригхауса, гласит, что «мы не имеем права использовать национальность (в отличие от дружбы или семейной любви) как повод для дискреционного поведения. . » 14 Применительно к глобальной экономической справедливости это означало бы, как выразился философ Даррел Меллендорф, что мораль требует от всех нас, в том числе граждан Швейцарии, в отношении ситуации, в которой «ребенок, растущий в Мозамбике, с такой же статистической вероятностью, как ребенок старшего руководителя швейцарского банка, достигнет положения его родителя».” 15

Существует традиция противодействия сильному космополитизму в так называемом политическом реализме, который был одним из компонентов внешней политики США на протяжении более ста лет. 16 В Соединенных Штатах наиболее заметными политическими реалистами двадцатого века были Рейнхольд Нибур и Ханс Моргентау. 17 Что удивительно, так это то, что политические реалисты следовали учению Канта не меньше, чем космополиты.Кант считал, что мы рождены с радикальным злом, под тем, что Лютер называет «рабством воли». 18 Нибур придерживается аналогичной точки зрения, цитируя Лютера и настаивая на том, что важнейшей характеристикой христианской любви является самопожертвование. Но это приводит его к выводу, что разумно надеяться на любовь в испорченной форме со стороны отдельных лиц в некоторых контекстах, но никогда неразумно надеяться на нее со стороны. группы. Для него «патриотизм с абсолютной точки зрения — это просто еще одна форма эгоизма.” 19

В свете аргументации реалистов позиция Канта кажется парадоксальной. Он начинает с пессимистических посылок реалиста и заканчивается оптимистическими выводами либерального и космополитического идеалиста. Он начинает с радикального зла и заканчивается выводом, что люди в конечном итоге образуют foedus pacificum (зону мира, созданную в конечном итоге свободным объединением либеральных государств).Но что делает возможным переход, так это то, что он добавляет божественную помощь, которая делает зону мира действительно возможной, а не просто логически. 20 В противном случае он был бы уязвим для реалистической атаки против тупого оптимизма либералов. Либеральные последователи Канта в значительной степени отказались от богословского контекста и тем самым подвергли себя обвинению в том, что они не восприняли всерьез то, что богословские источники называют первородным грехом. С другой стороны, и Кант, и реалисты были введены в заблуждение ложным ригоризмом в отношении местной привязанности.Нибур дает несколько объяснений того, почему, по его мнению, группы неизбежно эгоистичны. По его словам, социальные группы держатся вместе эмоциями, а не разумом. Следовательно, он считает, что они менее склонны чувствовать моральные ограничения, поскольку они не могут действовать без высокого уровня рациональности; более того, даже альтруизм со стороны индивида коррумпирован и «обращен в национализм», поскольку то, что находится за пределами нации, «слишком расплывчато, чтобы вызывать преданность». 21 Здесь подразумевается, что любовь к нации не может быть сама по себе моральной эмоцией: во-первых, потому что мораль действует на уровне рациональности, а не эмоции, и, во-вторых, потому что это только люди как таковые («что вне нации »), которые являются надлежащими объектами морального уважения.Но Нибур здесь явно преувеличивает. Группы могут формировать около рациональных интересов, а космополиты могут быть эмоционально преданными своему делу.

Есть две эмпирические причины отрицания сильного космополитизма. 22 Кант сделал амбициозное предсказание в 1790-х годах, что государства с республиканской конституцией не будут воевать друг с другом и что образовавшаяся в результате зона мира ( foedus pacificum) будет постепенно расширяться (хотя и не без неудач и трагедий). ) всемирной федерации государств, которые больше не используют войну как инструмент политики друг против друга. 23 Такой оптимизм в отношении демократии (понимаемой как свобода, равенство и независимость каждого гражданина) был одним из фундаментальных оснований для политики продвижения демократии во всем мире. Вудро Вильсон объяснял это во время и после Первой мировой войны, и это было обоснованием политики США, сформулированным Биллом Клинтоном его советником по национальной безопасности Энтони Лейком в 1993 году: «Преемник доктрины сдерживания должен быть стратегия расширения, расширения мирового свободного сообщества рыночных демократий.» 24 Но эта оптимистическая история не принимает во внимание то, что государства входили и выходили из Тихоокеанского союза; более того, некоторые из самых кровопролитных войн в истории велись силами, которые когда-то были в союзе, но ушли. Первое возражение против оптимизма истории о расширении — это знакомое консервативное возражение против разъедающей кислоты модернизма, согласно которой сильная космополитическая повестка дня порождает своего рода беспочвенность, которая, в свою очередь, заставляет местные привязанности возвращаться в более опасной форме под воздействием определенные исторически наблюдаемые обстоятельства. 25 Сама эта повестка дня имеет тенденцию при определенных обстоятельствах подрывать успех режимов, которые пытаются ее реализовать; Другими словами, сильная космополитическая программа может привести к поражению. В здесь философские и идеологические разногласия, вероятно, будут связаны со всеми видами других причинных факторов, но они все равно важны. Мы наблюдаем в Соединенных Штатах и ​​в Европе движение к своего рода антикосмополитической повестке дня, которая отчасти является ответом на такое же пренебрежение либеральной элитой к ценности местных привязанностей.

Второе эмпирическое возражение против сильной космополитической повестки дня состоит в том, что она делает конфликт между либеральными режимами и нелиберальными более вероятным и в некоторых обстоятельствах еще хуже. Это была жалоба Нибура на вильсоновский идеализм. Это превратило Первую мировую войну в крестовый поход, чтобы сделать мир безопасным для демократии, и, следовательно, узаконило масштабы разрушений, которые в противном случае были бы невыносимы. Аналогичная жалоба относится и к Второй мировой войне.Один из действующих здесь механизмов заключается в том, что для того, чтобы убедить либеральные демократии пойти на войну, врага нужно демонизировать — раскрасить нечеловеческими красками, — так что переговоры о прекращении военных действий без безоговорочной капитуляции врага становятся более трудными. Чтобы начать войну, нужно, так сказать, создать такой импульс, что остановить ее гораздо труднее. Идеализм сам становится препятствием для дипломатии. Картина оппонента как не полностью цивилизованного также оправдывает бесчеловечность лечение.Более того, Нибур и Моргентау указали на самообман, который порождает сильный космополитизм. Во время холодной войны, например, внешний вид коммунистического интернационализма (на словах космополитизм) маскировал гегемонию России в соответствии с доктриной Брежнева, и такое же смешение национальных интересов с идеалистической риторикой было характерно для британцев в Египте в 1881–1882 гг. иногда было верно в отношении внешней политики США. 26

Ранее я сказал, что то, что убедило Канта в том, что он может преодолеть возражение против реалистического пессимизма, — это его моральное богословие. 27 Он верил, что есть прогресс и в конечном итоге будет реализация юридического и гражданского союза государств, но для этого требуется деятельность провидения. Если мы не будем следовать вере Канта в моральный прогресс человечества , сможем ли мы оставаться космополитами? Да, потому что, если Кант был прав насчет юридически-гражданского союза государств, он вообще не требует морального прогресса. Он сказал, что союза может достичь даже «нация дьяволов». 28 Но он думал, что для рациональной стабильности нам все еще потребуется провидение, чтобы поверить в этот союз как в реальную (а не просто логическую) возможность.

Давайте теперь посмотрим на работу современного космополита, который отрицает то место богословия, которое дал ему Кант: а именно, Сейла Бенхабиб. 29 Бенхабиб заимствует у Хабермаса тему того, что он называет «Янусовым лицом современной нации». 30 «Все современные национальные государства, закрепляющие универсалистские принципы в своих конституциях, также основаны на культурной, исторической и правовой памяти, традициях и институтах конкретных людей и народов». 31 Бенхабиб аналогичным образом различает «этнос » («сообщество общей судьбы, воспоминаний и моральных симпатий») и «демос » («демократически обеспеченная совокупность всех граждан, которые могут или не могут принадлежать к одному этносу »). 32 Поскольку современное национальное государство имеет эти два лица, очень часто будет «диалектика универсалистских форм и особого содержания», в которой космополитическое стремление демоса находится в противоречии с лояльностью к этносу. Поскольку мы сейчас живем, говорит Бенхабиб, «в постметафизической вселенной», мы не можем апеллировать, как Кант, к Богу как к координатору этического содружества. 33 Тем не менее, ее книга Другой космополитизм полна телеологии.Последнее предложение книги гласит: «Переплетение итерационной борьбы за демократию в глобальном гражданском обществе и создание солидарности за пределами границ, включая универсальное право гостеприимства, которое признает другого как потенциального согражданина, предвосхищают новый космополитизм — грядущий космополитизм ». 34 Но надежда рационально нестабильна без теологического основания для надежды. 35 Живем ли мы на самом деле в постметафизической вселенной или (как полагает большинство людей в мире) моральный порядок поддерживается каким-то божественным существом или существами — это другой вопрос, и он выходит за рамки пределы этого эссе.

Бенхабиб с одобрением цитирует высказывание Канта о принципе космополитического права: «Закон всемирного гражданства должен быть ограничен условиями всеобщего гостеприимства». 36 Термин «гостеприимство» здесь, как понял Кант, вводит в заблуждение. Это относится не к доброте или щедрости, которые можно проявить к гостям, а к праву человека заниматься коммерцией на чужой территории (в широком смысле слова), не подвергаясь нападкам со стороны граждан этой территории.Бенхабиб использует гостеприимство, пусть даже и ограниченное, чтобы иметь последствия для «всех требований прав человека, которые имеют трансграничный характер». 37 И она уверена, что, хотя во времена Канта и в наше время не существовало механизмов принуждения, которые лежат в основе внутреннего права, они появятся и будут «сигнализированы» этим принципом. «Я следую кантианской традиции в понимании космополитизма как возникновения норм, которые должны регулировать отношения между людьми в глобальном гражданском обществе.Эти нормы … сигнализируют о возможной легализации и юридическом оформлении требований прав людей повсюду, независимо от их принадлежности к ограниченным сообществам ». 38

Каковы основания ее уверенности в этом возможном судебном разбирательстве? Упомяну два. 39 Первый — это наблюдение за прогрессом, который уже был достигнут. Бенхабиб здесь находится в том же положении, что и Кант, глядя на международный отклик в Европе на идеалы Французской революции.Канта чрезвычайно воодушевил такой ответ, хотя он был в ужасе от того, что произвела революция. 40 Однако если мы ограничим наше внимание обращением с иммигрантами в Европе и Соединенных Штатах в течение последних нескольких лет, наблюдение даст нам в лучшем случае двусмысленные результаты (это эссе было написано в 2019 году, а книга Бенхабиба вышла из цикл лекций 2004 г.). Сам Кант сознавал, что он не может обосновать свою надежду наблюдениями, потому что доказательства были в лучшем случае двусмысленными, и поэтому его аргумент был трансцендентным и, наконец, теологическим.

Во-вторых, Бенхабиб апеллирует к понятию «демократических итераций»: то есть «языковых, юридических, культурных и политических повторений в трансформации, призывов, которые также являются аннулированием». Они не только меняют устоявшееся понимание, но и трансформируют то, что считается действительным или устоявшимся представлением об авторитетном прецеденте ». 41 Она предполагает, что политика может быть« судебным процессом », который творчески вмешивается, чтобы« посредничать между универсальными нормами и воля демократического большинства.«Я думаю, что она права, указывая на такую ​​возможность. Но в качестве основания для надежды , нам нужно нечто большее, чем эта возможность, потому что в равной степени существует возможность регресса. Демократические итерации могут идти как в сторону космополитических норм, так и в сторону от них, и она признает, что их действенность не зависит от того, что на самом деле происходит. Если демократичный практика приближается к нормам, нормы — мерило нашей радости; если практика уйдет еще дальше, эти же нормы станут мерой нашей скорби.Но тогда у нас есть то же возражение, что и первое; наши наблюдения за последние несколько лет дают нам в лучшем случае двусмысленное свидетельство.

Следует ли Бенхабибу придерживаться разъяснения и предписания космополитических норм и отказаться от телеологии? Проблема в том, что это поставит ее в затруднительное положение, которое Кант ставит для Мендельсона: «он не мог разумно надеяться осуществить это сам, без других, следующих за ним, продолжающих тот же путь. 42 В «Религии» Кант формулирует точку зрения в терминах «идеи работы над целым, и мы не можем знать, находится ли это в целом в нашей власти». 43 Бенхабибу нужна телеология, потому что ей нужно ощущение того, что, несмотря на двусмысленные доказательства, она, так сказать, на стороне победы; космополитические нормы в конце концов возобладают. Но тогда ей нужно дать нам основания для телеологии. У Канта основания богословские.Вопрос в том, можем ли мы иметь такие основания, когда «живем в постметафизическом мире». Вселенная. »

Есть способ взглянуть на связь между любовью к стране и любовью к человечеству, который проистекает из упомянутого ранее различия между нашей индивидуальностью и нашей общей сущностью. Скот предположил, что наша индивидуальная сущность, наша внутренняя сущность — это совершенство общей сущности нашего вида, а именно человечества, точно так же, как человечество является совершенством общей сущности рода, животным.Я уже признал, что у стран, вероятно, нет индивидуальных сущностей, как у отдельных людей, так что аналогия здесь неполная. Но я хочу сказать, что при правильном понимании патриотизма и космополитизма у нас нет двух конкурирующих друг с другом видов любви. Точно так же моя любовь к другому человеку в его особенности не конкурирует с моей любовью к человечеству.

Есть и другие источники, кроме Скота, с таким взглядом на особенности.Философ Серен Кьеркегор говорит:

Превосходство человечества над животными не только наиболее часто упоминаемое, общечеловеческое, но и то, о чем чаще всего забывают, что в пределах вида каждый индивидуум существенно отличается или самобытен. Это превосходство в самом реальном смысле есть человеческое превосходство; первое — это превосходство расы над видами животных. В самом деле, если бы не было так, что один человек, честный, порядочный, респектабельный, богобоязненный, мог при тех же обстоятельствах делать прямо противоположное тому, что делает другой человек, который также является честным, честным, респектабельным, богобоязненным тогда отношения с Богом не существовали бы по существу, не существовали бы в своем самом глубоком смысле. 44

Я хочу подчеркнуть две вещи в этом отрывке. Во-первых, Кьеркегор не говорит, что наша индивидуальность чем-то отличается от нашей человечности; он скорее говорит, что наше человеческое величие заключается в нашей способности отличаться. Во-вторых, он находит эту особенность в уникальном отношении каждого из нас к Богу.

Роман Джорджа Элиота Даниэль Деронда рассказывает о человеке, который, будучи взрослым, обнаруживает, что имеет еврейское происхождение. 45

Это было так, как если бы он нашел дополнительную душу в поисках своей родословной — его суждения больше не блуждали в лабиринтах беспристрастного сочувствия, а выбирали с благородной пристрастностью, которая является лучшей силой человека, более близкое общение, которое делает сочувствие практичным — обменять ту рассудительность с высоты птичьего полета, которая взлетает, чтобы избежать предпочтений и теряет всякое чувство качества, на щедрую разумность, которую можно вести плечом к плечу с людьми с таким же наследством.

Еще раз хочу подчеркнуть два момента. Во-первых, Элиот называет пристрастие, которое предполагает наше отличие друг от друга, «нашей [то есть нашей человеческой] лучшей силой». Во-вторых, и взгляд с высоты птичьего полета, и взгляд плечом к плечу описываются как формы разумности. Нам не нужно отказываться от разума, чтобы идентифицировать себя с нашей конкретной родословной.

Я продолжу, приведя три кратких личных виньетки, чтобы проиллюстрировать, какой могла бы быть любовь к своей стране, если бы она была истолкована как совершенство любви к тому, что человеческие коллективы делают хорошо.Я пишу с чувством утраты, как эмигрант из Великобритании в Соединенные Штаты, которые теперь являются моей страной. Я также немедленно признаю опасность такого взгляда на любовь к своей стране и пороки, которым он подвержен. Возьмем, во-первых, эстетический стиль, характерный для музыки конкретной страны в ее лучшие периоды, например, тюдоровское и якобинское сочинение вокала и консортной музыки (скажем, Берд, Гиббонс и Томкинс). Я могу любить эту музыку больше, чем любую другую, и это, несомненно, отчасти из-за того, что я вырос с ней в хоре мальчиков с раннего возраста.В таком предпочтении нет ничего иррационального. Это действительно великолепная музыка, и меня не должно поколебать моя любовь, осознавая, что привязанность проистекает из моего воспитания. Возможно, если бы я вырос в Новом Орлеане, я бы именно так полюбил джаз 1920-х и 1930-х годов. Здесь есть своего рода привязанность, которая требует от человека раннего контакта, чтобы музыка была, так сказать, в костях. Но я могу признать удачу в том, что есть прекрасное проявление человеческого духа, доступ к которому я получил благодаря случайности моих обстоятельств.Во-вторых, я могу полюбить определенный участок земли, возможно, холмы над деревней Чилтерн, где я вырос, и где я знаю по названию все виды цветов, которые там растут. Венделл Берри в своих романах и эссе пишет об этом виде любви к земле и, неразрывно с ней смешанной, о людях, которые на протяжении поколений делали эту землю такой, какая она есть. 46 Думаю, это возможно и в городе; Таким образом можно полюбить Гринвич-Виллидж. Но если Берри прав, это труднее, потому что такая ценность требует стабильности из поколения в поколение, а город постоянно находится в движении.Любовь к национальному музыкальному стилю (как в первом примере) или к земле (как во втором примере) — это не то же самое, что любовь к своей стране. Но это, так сказать, ручьи, впадающие в то море. Третий пример — это солидарность, которую человек испытывает, когда на его страну нападают. Я помню, как был удивлен силе моих чувств, когда на Соединенные Штаты напали 11 сентября. Или можно посмотреть в пабе футбольный матч на чемпионате мира, где национальная команда одержала удивительную победу, а общий восторг может быть непреодолимым, все обнимаются и приветствуются, и ничто не может испортить его.Похоже, нам нужно что-то большее, чем мы сами, чтобы гордиться, чтобы быть на высоте.

Это три виньетки, и в каждой из них мы видим, как что-то может легко пойти не так. Я раньше различал, как мы можем любить свою страну. Мы можем любить его из-за универсальных свойств, которыми может обладать какая-то другая страна, таких как высокие горы и плодородные равнины, или из-за некоторых уникальных свойств, таких как его история.Или нам может понравиться, потому что это наша страна . Я утверждал, что это ложная дихотомия — допустить моральную ценность только к суждениям, исключающим единичные ссылки, и ложный ригоризм, чтобы отрицать моральное разрешение на любое собственное предпочтение. Теперь мы можем вернуться к случаю с якобинским мотетом, который мне нравится, потому что это отличная музыка (возможно, «Когда Дэвид услышал» Томаса Томкинса), и мы можем провести еще одно различие. Может быть, объект моей любви ценен своими универсальными свойствами, но качество моей любви может зависеть от моей истории с этим объектом.Мне может понравиться мотет, потому что я пел его мальчиком, и он имеет для меня определенный резонанс из-за моей памяти о людях, с которыми я ее пел. Этот факт о качестве моей любви не делает мою любовь иррациональной и никоим образом не загрязняет ее. Ценность мотета — это человеческая ценность. Под этим я подразумеваю, что это проявление особого мастерства людей в создании музыки вместе. Здесь хорошо подходит схоластический язык «совершенства». Музыка — это человеческое совершенство, но этот мотет наглядно демонстрирует, что это превосходство позволяет нам делать.Тот факт, что я получил доступ к этому совершенству благодаря моей личной истории, не вызывает подозрений в отношении моих предпочтений.

Но теперь предположим, что хор-мастер, который любит тюдоровский и якобинский вокал и консортную музыку, отказывается позволять хору петь что-нибудь еще. Есть и другая столь же великая музыка с такими же свойствами сложности и выразительности (возможно, даже примерно того же периода, но от Томаса Луиса де Виктории, например, из испанской контрреформации), которой он не может наслаждаться или позволять нам наслаждаться. .Теперь что-то пошло не так с его любовью. Он стал слепым и фанатичным. Существует то, что я называю «практическим противоречием» между его любовью к мотету Томкинса и его отказом признать ценность Victoria. Практическое противоречие возникает между двумя максимами, когда первая максима предписывает действие или отношение, которое признает некоторую ценность, а вторая предписывает действие или отношение, которое отрицает ту же самую ценность.

Мы можем увидеть такой же сдвиг в двух других виньетках.Возможно, я люблю какой-то конкретный участок земли. Опять же, это может быть красиво, если это обработанная земля, потому что она демонстрирует человеческое превосходство, но здесь будет большая примесь (например, в складках холмов) природной красоты, превосходящей просто человеческую. Если это в городе, человеческое превосходство будет преобладать. Моя любовь к этой стране не вызывает каких-либо моральных подозрений из-за того, что я там вырос. Но есть люди, которые не могут увидеть эту красоту больше нигде (например, в Бургундии), и опять же в их отказе есть практическое противоречие.Что касается третьего примера, если я чувствую, что меня тронула любовь к моей стране, когда на нее напали, и я одобряю это морально в качестве первоначальной реакции, прежде чем переходить к оценке того, было ли нападение неспровоцированным, я должен (ради последовательности ) осознаю, что, когда моя страна нападает на другую, я должен одобрить аналогичный первоначальный ответ этого граждане страны. Здесь есть человеческая ценность, солидарность, которая демонстрирует человеческое превосходство нашего объединения друг с другом в полиса, «города» в древнегреческом смысле, и эта солидарность является ценностью, где бы на земном шаре она ни проявлялась.

Теперь мы можем предложить один критерий, когда местная любовь действительно становится незаконной по разумным космополитическим стандартам. Оно становится незаконным, когда вступает в практическое противоречие с человеческими ценностями. Предположим, например, что я говорю «Америка прежде всего» и предлагаю, чтобы это означало закрытие национальных границ, что сделало бы почти невозможным для беженцев пройти первоначальные стандарты из-за достоверного страха и отделение детей от их родителей, которые пересекают границу, независимо от того, будут ли они пересекать границу. они ходатайствуют о предоставлении убежища или нет, чтобы воспрепятствовать такому ходатайству. 47 Почему я должен думать, что Америка, по крайней мере, потенциально велика и заслуживает такой любви? Возможно, я люблю внутреннюю свободу воли (человеческое превосходство) и, следовательно, внешнюю свободу, которая позволяет выражать эту внутреннюю свободу во внешнем поведении. 48 Возможно, я люблю в Америке относительно высокая степень внешней свободы. Но теперь мы видим практическое противоречие. Здесь есть две максимы, и первая максима (любовь к свободе) предписывает действие или отношение, которое признает некоторую ценность, а вторая (закрытие границ и разделение семей) предписывает действие или отношение, которое отрицает ту же самую ценность.Сам Кант, как обсуждалось ранее, назвал эту неудачу неудачей с гостеприимством. Действительно, существуют международные законы, которые гарантируют право преследуемых искать убежища в других странах, и они конкретизируют право на гостеприимство в смысле Канта. 49 Право искать убежище весьма правдоподобно включает право на то, чтобы чья-то история преследования внимательно выслушала, а также право не быть насильственно разлученным со своей семьей.

Как избежать такого практического противоречия? Это, наконец, возвращает нас к моральному богословию.Кант не думал, и он был прав, что не думал, что простого указания на противоречие достаточно для изменения поведения или политики. Он говорит, что мы рождены под дурным изречением, которое предпочитает счастье нашему долгу. Это основа пессимизма американских политических реалистов в отношении политики в целом и международной политики в частности, о чем говорилось ранее. Если мы находимся под дурной максимой и обнаруживаем, что некоторая практика, отдающая предпочтение нашей собственной группе, несовместима с моральным требованием, то мы отклоняем моральное требование в этом случае.Сам Кант, однако, не был пессимистичен в перспективах мирного союза. Основанием для его оптимизма была вера в провидение. В заключение я скажу, что моральное богословие помогает нам понять, что патриотизм, так далеко от «впадения в национализм», как говорит Нибур, на самом деле может соответствовать умеренный космополитизм. Эти положения исходят из морального богословия Канта, но выходят за его рамки.

Существенный момент касается заповедей Бога великих монотеизмов, хотя, возможно, есть способ выразить это в нетеистических терминах; это не цель этого эссе.Этот Бог одновременно включает нас в сообщество и затем отправляет нас за его пределы. Я попытаюсь показать последствия этого для любви к своей стране, разделив, как это сделал Кант, законодательные, исполнительные и судебные функции Бога. 50 Божье включение и посылание является частью законодательной функции Бога. Кант говорит, что мы должны осознавать свои обязанности как повеления Бога. 51 Многие современные эволюционные психологии подчеркивают роль религии как того, что социальный психолог Джонатан Хайдт называет «переключателем улья», важнейшей социальной практикой, которая позволяет формировать группы: «Если религия является адаптацией на уровне группы, то она должна производят местнических альтруизма. 52 Это правда, что иудаизм, христианство и ислам подчеркивают обязанности внутри группы, но они также подчеркивают, что Бог повелевает нам любить или проявлять милосердие к врагам и незнакомцам, и они обещают ресурсы из-за природы командир для этого. Я недостаточно образован, чтобы выходить за пределы этих трех религий, но я считаю, что то же самое верно и за этими пределами в индуизме и буддизме. В рамках иудаизма нам следует взглянуть, например, на законы Ноя; в христианстве — в притче о добром самаритянине; а в исламе — на должности мутазилитов по долгу перед незнакомцем. 53 Я хочу сказать, что это тот же самый Бог, который делает и включение, и отправку, так что преданность, поощряемая групповой идентичностью верующих, сама отправляет их за пределы группы к нуждающимся незнакомцам.

С точки зрения исполнительной функции Бога, противоречие между счастьем и долгом, лежащее в основе пессимизма политических реалистов, можно преодолеть, если Кант был прав в отношении реальной возможности высочайшего блага, которое является союзом двух.Вот почему Кант в предисловии к «Религии» говорит, что «мораль неизбежно ведет к религии». 54 Реальная возможность для Канта отличается от простой логической возможности, и в этом случае он думает, что реальная возможность высшего блага основана на существовании «сверхчувственного автора природы», который предпринимает наши попытки следуйте моральным требованиям и нашему счастью вместе. Это означает, что мы можем рационально полагать, что для того, чтобы быть счастливыми, нам не нужно делать то, что безнравственно дает привилегии ни нам, ни нашей национальной или политической группе.Кант считал, что Бог координирует наши индивидуальные попытки творить добро так, чтобы «силы отдельных людей, недостаточны сами по себе, объединены для достижения общего эффекта ». 55 Как работает эта координация? Здесь нам нужно быть скромными в своих заявлениях, чтобы понять божественное действие. Кант говорит в «К вечному миру», что «с морально-практической точки зрения … как, например, в вере в то, что Бог непонятными для нас средствами восполнит недостаток нашей праведности, если только наш характер искренен, так что мы никогда не должны ослабевать в своем стремлении к добру, концепция божественного concursus вполне уместно и даже необходимо.” 56 Конкурс (совпадение) — это место, где Бог и человечество работают вместе, хотя такое сотрудничество выходит за пределы нашего понимания.

С точки зрения Божьей судебной функции, Бог не только милосерден, но и справедлив. Кант здесь переводит лютеранскую версию христианской доктрины оправдания. По строгой справедливости, Бог не смог бы вознаградить вечным счастьем жизнь, которая не была чисто хорошей.Но Бог, «для которого временное состояние — ничто», с помощью интеллектуальной интуиции рассматривает человеческую жизнь, движимую предрасположенностью к добру, уже полностью тем, чем она еще не является: а именно святой. 57 Интеллектуальная интуиция продуктивна, в отличие от человеческой интуиции, которая просто восприимчива. Божественное уважение здесь, я так понимаю, является переводом лютеранской доктрины о вменении нам Божественной праведности Христовой. 58 Сейчас мы говорим о том, что наши политические привязанности к относительным благам, а не абсолютным благам.Думать о моем полисе как об абсолютном благе было бы идолопоклонством, даже несмотря на то, что любовь к стране может быть совершенством любви к человечеству, как я уже говорил. Божья милость позволяет нашей любви к людям быть опосредованной через нашу любовь к определенной политической группировке, пока нет практического противоречия того типа, который я упомянул.

В этом заключительном разделе я указал на то, что патриотизм и умеренный космополитизм не следует рассматривать как конкурирующие виды любви.Я попытался использовать некоторые богословские ресурсы, чтобы увидеть, как можно устранить препятствия на пути к этому проекту примирения. Но остается определить, каков наилучший баланс этих обязательств в любом государстве. Например, в 2015 году Германия приняла более миллиона просителей убежища, спасавшихся от войны и нестабильности на Ближнем Востоке. 59 Смогла ли Германия справиться с этой проблемой или же внезапный приток иммигрантов вызвал негативную реакцию, которая опасно спровоцировала рост националистических настроений. антииммигрантские партии? Умеренный космополитизм в моем эссе не дает ответа на этот вопрос.Но это указывает на возможное практическое противоречие между широкомасштабной изоляцией и любовью к Германии, которая пережила падение Берлинской стены, и раскаянием в национализме первой половины двадцатого века. век. 60 Именно демократии лучше всего могут найти здесь баланс, потому что они лучше всего дают право голоса заинтересованным сторонам внутри страны. Но кантианская моральная теология добавляет, что беженцы также являются самоцелью, и что помощь Бога предлагается для удовлетворения морального требования, которое Бог предъявляет к нам.

% PDF-1.5 % 1 0 объект >>> эндобдж 2 0 obj > эндобдж 3 0 obj > / ExtGState> / ProcSet [/ PDF / Text / ImageB / ImageC / ImageI] >> / MediaBox [0 0 595.32 841.92] / Contents 4 0 R / Group> / Tabs / S / StructParents 0 >> эндобдж 4 0 obj > поток xWn8? p) -L) REq`f UЅ00dHrg: oK? Z) 0i = tVsjt ֶ jtY> Ovnz2k󪼾 & 7f9M? pY> G00j «& Wu313 {ݎ G? hpDZ * q {nN {OSVIq 3Ibr6a (» j 6Ar ~ T! F) eB9 @ p] EC! I DDdɊ • k א9` / EJ 핊 jn \, FS} +) Z5DFM] UСZQ ٳ ҝpNJ-dY%) ‘FP, Wь2oFd: dY1w $ | {C2WKs 彽 $ QwY v3 ~ 7͗G — ,? w? XF / ϵ.b = YBAqeC | G ~ # Ef » B & k {P̯7g ؃ * | S¤pA) R’H | SNAAzq «@ ιDMlcK`TˆaqqNEMSo.v / sw / ‘cJ] OL02 | 3o. @ DDBk (/ C’ёk & dg% f6Lv% v] l’ ڣ $ RBёI; 6sY & bhW_BPJ2b]> {kt || V0 XNR>} 5 / ֓ g} n zh = λ; 2UA-tx9y أ x {ʮ7zPCxRC-, y / $ 0WEѴ! ӯi / -_ S @ SEG? h конечный поток эндобдж 5 0 obj > эндобдж 6 0 obj > эндобдж 7 0 объект > эндобдж 8 0 объект > эндобдж 9 0 объект > эндобдж 10 0 obj > эндобдж 11 0 объект > эндобдж 12 0 объект > эндобдж 13 0 объект > эндобдж 14 0 объект [15 0 R] эндобдж 15 0 объект > эндобдж 16 0 объект > эндобдж 17 0 объект > эндобдж 18 0 объект > эндобдж 19 0 объект > эндобдж 20 0 объект > / ExtGState> / ProcSet [/ PDF / Text / ImageB / ImageC / ImageI] >> / MediaBox [0 0 595.T: wN G? S (`VCG &` ~ ͈r1 ל STX * ڞ F) ӣQ٨5CiZzQFO \ S + p ~ ˘ = 㰓! PM 7:; _ Q ~ Y; r #> DBʎp4o4yPVbc [_CF-2h> N3u ٚ Fza = kF5Jz jꤏljtY &梥 YJ ~ 9gpJ & n2’0 ݌06 zb} & \\

Патриотизм и космополитизм | Бостон Обзор

Жизнь космополита, который ставит права перед страной и универсальный разум перед символами национальной принадлежности, не обязательно должна быть скучной, унылой или лишенной любви.

Когда его спросили, откуда он, он ответил: «Я гражданин мира.’
— Диоген Лаэртский, Жизнь циника Диогена


Я

В романе Рабиндраната Тагора Дом и мир молодая жена Бимала, очарованная патриотической риторикой друга своего мужа Сандипа, становится страстной приверженкой движения Свадеши , которое организовало бойкот иностранных товаров. Девиз движения: Bande Mataram , «Да здравствует Родина». Бимала жалуется, что ее муж, космополитичный индусский землевладелец Нихил, хладнокровен в своей преданности делу:

И все же дело не в том, что мой муж отказывался поддерживать Свадеши или каким-либо образом был против Дела.Только он не смог полностью принять дух Бандэ Матарам .
«Я готов, — сказал он, — служить своей стране; но мое поклонение я сохраняю за Право, которое намного больше, чем моя страна. Поклоняться моей стране как богу — значит наложить на нее проклятие ».

Американцы часто поддерживали принцип Bande Mataram , придавая тому, что они американцы, особое значение в моральных и политических рассуждениях, и гордость за специфически американскую идентичность и специфически американское гражданство как особую силу среди мотивов политических действий.Я считаю, вместе с Тагором и его персонажем Нихилом, что этот акцент на патриотической гордости и морально опасен, и, в конечном итоге, подрывает некоторые из достойных целей, которым патриотизм ставит перед собой — например, цель национального единства в приверженности достойным моральным принципам. идеалы справедливости и равенства. Я утверждаю, что этим целям лучше служил бы идеал, который в любом случае более адекватен нашей ситуации в современном мире, а именно очень старый идеал космополита, человека, чья основная преданность — человеческое сообщество. во всем мире.

Моя постановка этих вопросов частично мотивирована моим опытом работы над международными проблемами качества жизни в институте экономики развития, связанном с Организацией Объединенных Наций. Это также мотивируется возобновлением обращений к нации и национальной гордости в некоторых недавних дискуссиях об американском характере и американском образовании. В хорошо известной статье в The New York Times (13 февраля 1994 г.) философ Ричард Рорти призывает американцев, особенно американских левых, не пренебрегать патриотизмом как ценностью и действительно придавать центральное значение этому. «Чувство национальной гордости» и «чувство общей национальной идентичности.Рорти утверждает, что мы не можем даже хорошо критиковать себя, если мы также не «радуемся» нашей американской идентичности и не определяем себя фундаментально в терминах этой идентичности. Рорти, кажется, считает, что основной альтернативой политике, основанной на патриотизме и национальной идентичности, является то, что он называет «политикой различия», основанной на внутренних разделениях между этническими, расовыми, религиозными и другими подгруппами Америки. Он нигде не рассматривает возможность более международной основы для политических эмоций и беспокойства.

Это не единичный случай. Статья Рорти отвечает и защищает недавний призыв Шелдона Хакни к «национальному разговору» для обсуждения американской идентичности. 1 Как участник ранней фазы этого проекта, я отчетливо осознал, что проект, как первоначально задумывался, 2 предлагал внутреннюю задачу, ограниченную границами страны, а не рассматривал связи обязательства и приверженность, которые объединяют Америку с остальным миром. Как и в случае с работой Рорти, основной контраст, проведенный в проекте, был между политикой, основанной на этнических, расовых и религиозных различиях, и политикой, основанной на общей национальной идентичности.То, что мы разделяем как рациональные и взаимозависимые люди, просто не входило в повестку дня.

Однако можно задаться вопросом, насколько на самом деле политика национализма далека от «политики различия». Дом и мир (более известный, возможно, по одноименному фильму Сатьяджита Рея) — трагическая история поражения разумного и принципиального космополитизма силами национализма и этноцентризма. Я считаю, что Тагор глубоко понимает, когда видит, что по своей сути национализм и этноцентрический партикуляризм не чужды друг другу, а сродни друг другу — что поддержка националистических настроений подрывает, в конечном счете, даже ценности, объединяющие нацию, потому что она заменяет красочный кумир основных универсальных ценностей справедливости и права.После того, как кто-то сказал: «Я в первую очередь индиец, а во-вторых, гражданин мира», как только он сделает этот морально сомнительный ход самоопределения с помощью морально не относящейся к делу характеристики, то, что, действительно, остановит его от этого, так Персонажи Тагора так быстро учатся говорить: «Я сначала индус, а потом индиец» или «Я сначала домовладелец из высшей касты, а потом индус»? Только космополитическая позиция домовладельца Нихила — такая скучная в глазах его молодой жены Бималы и его страстного друга-националиста Сандипа — обещает преодолеть эти разногласия, потому что только эта позиция требует от нас в первую очередь приверженности тому, что является моральным. хорошо — и то, что, будучи хорошим, я могу рекомендовать как таковое всем людям.Или я так буду спорить.

Сторонники национализма в политике и образовании часто делают тонкую уступку космополитизму. Они могут, например, утверждать, что, хотя страны в целом должны основывать образование и политические дискуссии на общих национальных ценностях, приверженность основным правам человека должна быть частью любой национальной образовательной системы, и что это обязательство в определенном смысле послужит удержанию многих нации вместе. 3 Это кажется справедливым комментарием к практической реальности; и упор на права человека, безусловно, необходим для мира, в котором нации все время взаимодействуют на условиях, будем надеяться, справедливости и взаимного уважения.

Но достаточно ли этого? Когда студенты здесь растут, достаточно ли им узнать, что они, прежде всего, граждане Соединенных Штатов, но что они должны уважать основные права человека граждан Индии, Боливии, Нигерии и Норвегии? Или они — как я думаю — помимо уделения особого внимания истории и нынешнему положению своей страны, должны узнать гораздо больше, чем это часто бывает, об остальном мире, в котором они живут, об Индии и Боливии. а Нигерия и Норвегия и их история, проблемы и сравнительные успехи? Должны ли они узнать только о том, что граждане Индии имеют равные основные права человека, или они также должны узнать о проблемах голода и загрязнения в Индии и о последствиях этих проблем для более серьезных проблем глобального голода и глобальной экологии? Самое главное, если их научат, что они, прежде всего, граждане Соединенных Штатов, или же их следует научить, что они, прежде всего, граждане мира людей, и что, хотя они сами находятся в Соединенных Штатах Штаты, они должны делить этот мир людей с гражданами других стран? Вскоре я предложу четыре аргумента в пользу второй концепции образования, которую я назову космополитическим образованием .Но сначала я сделаю историческое отступление, которое проследит космополитизм до его истоков, в процессе восстанавливая некоторые прекрасные аргументы, которые изначально мотивировали его как образовательный проект.


II

На вопрос, откуда он пришел, древнегреческий философ-циник Диоген ответил: «Я гражданин мира». Похоже, под этим он имел в виду, что отказывался от того, чтобы его определяли его местное происхождение и принадлежность к местным группам, которые так важны для самооценки обычного греческого мужчины; он настаивал на том, чтобы определять себя с точки зрения более универсальных стремлений и забот.Стоики, последовавшие его примеру, развили его образ kosmou politês или гражданина мира более полно, утверждая, что каждый из нас, по сути, живет в двух сообществах — местном сообществе нашего рождения и сообществе человеческих аргументов и устремлений. это «поистине велико и поистине обычное дело, в котором мы не смотрим ни в этот угол, ни в тот, но измеряем границы нашей страны по солнцу» (Seneca, De Otio ). Именно это сообщество, по сути, является источником наших моральных обязательств.Что касается самых основных моральных ценностей, таких как справедливость, «мы должны рассматривать всех людей как наших сограждан и соседей» (Плутарх, О судьбах Александра ). Мы должны рассматривать наши обсуждения как, прежде всего, обсуждения человеческих проблем людей в конкретных конкретных ситуациях, а не проблемы, проистекающие из национальной идентичности, которая в целом отличается от других. Диоген знал, что приглашение думать как гражданин мира было, в некотором смысле, приглашением быть изгнанником от комфорта патриотизма и его легких чувств, чтобы увидеть наш собственный образ жизни с точки зрения справедливости и блага. .Случайность в месте рождения — это просто случайность; любой человек мог родиться в любой нации. Признавая это, его последователи-стоики считали, что мы не должны позволять различиям в национальности, классе, этнической принадлежности или даже по признаку пола воздвигать барьеры между нами и нашими собратьями. Мы должны признавать человечество, где бы оно ни происходило, и отдавать его основным составляющим, разуму и моральным качествам нашу первую преданность и уважение.

Американская студентка должна научиться узнавать человечество, где бы она ни встречалась, и стремиться понять человечество в его «странных» обличьях.

Это явно не означало, что стоики предлагали отмену местных и национальных форм политической организации и создание мирового государства. Дело было еще более радикальным: мы должны отдать нашу первую преданность не простой форме правления, не светской власти, а моральному сообществу, составленному человечеством всех людей. Таким образом, идея гражданина мира является родоначальником и источником кантовской идеи «царства целей» и выполняет аналогичную функцию по вдохновению и регулированию морального и политического поведения.Всегда следует вести себя так, чтобы с равным уважением относиться к достоинству разума и нравственному выбору каждого человека. Именно эта концепция также вдохновляет роман Тагора, поскольку космополитический землевладелец пытается остановить волну национализма и фракционности, обращаясь к универсальным моральным нормам. Многие речи персонажа Нихила были взяты из космополитических политических сочинений Тагора.

Стоики, считающие, что хорошее гражданское образование — это воспитание мирового гражданства, рекомендуют такое отношение по трем причинам.Во-первых, они считают, что изучение человечества в том виде, в каком оно реализуется во всем мире, ценно для самопознания: мы видим себя более ясно, когда видим наши пути в сравнении с путями других разумных людей.

Во-вторых, они, как и Тагор, утверждают, что мы сможем лучше решать наши проблемы, если будем решать их таким образом. В стоицизме нет темы глубже, чем ущерб, нанесенный фракцией и местными пристрастиями политической жизни группы. Они утверждают, что политические дискуссии снова и снова саботируются из-за преданности партизан, будь то чья-то команда в Цирке или нация.Только сделав нашу основную приверженность мировому сообществу справедливости и разума, мы сможем избежать этих опасностей.

Наконец, они настаивают на том, что позиция kosmou politês по сути своей ценна. Ибо он распознает в людях то, что в них особенно важно, наиболее достойное уважения и признания: их стремление к справедливости и добру, а также их способность рассуждать в этой связи. Этот аспект может быть менее ярким, чем местные или национальные традиции и самобытность — именно на этом основании молодая жена в романе Тагора отвергает его в пользу качеств националистического оратора Сандипа, которые она позже считает поверхностными — но они таковы, стоики спорят, и долго, и глубоко.

Стоики подчеркивают, что для того, чтобы быть гражданином мира, не нужно отказываться от местных идентификаций, которые часто могут быть источником огромного богатства жизни. Они предполагают, что мы думаем о себе не как о лишенных местной принадлежности, а как окруженных серией концентрических кругов. Первый нарисован вокруг себя; следующий снимает ближайших родственников; затем следует за расширенной семьей; затем, по порядку, соседи или местная группа, другие горожане, соотечественники — и мы можем легко добавить в этот список группы, основанные на этнической, лингвистической, исторической, профессиональной, гендерной и сексуальной идентичности.Вне всех этих кругов находится самый большой круг, круг человечества в целом. Наша задача как граждан мира будет заключаться в том, чтобы «каким-то образом направить круги к центру» (философ-стоик Гиерокл, 1-2-й год н.э.), сделав всех людей более похожими на наших собратьев-горожан и так далее. Другими словами, нам не нужно отказываться от наших особых привязанностей и идентификаций, будь то этнических, гендерных или религиозных. Нам не нужно думать о них как о поверхностных, и мы можем думать о своей идентичности как о частично созданной ими.Мы можем и должны уделять им особое внимание в образовании. Но мы должны работать над тем, чтобы сделать всех людей частью нашего сообщества диалога и заботы, основывать наши политические дискуссии на этой взаимосвязанной общности и уделять кругу, который определяет нашу человечность, особое внимание и уважение.

С точки зрения образования это означает, что студент в Соединенных Штатах, например, может продолжать считать себя частично определяемым ее конкретными видами любви — своей семьей, своими религиозными, этническими или расовыми общинами или даже своей страной. .Но она также должна централизованно научиться распознавать человечество, где бы она ни сталкивалась с ним, не обращая внимания на черты, которые ей чужды, и стремиться понять человечество в его «странных» обличьях. Она должна узнать достаточно о различиях, чтобы распознать общие цели, стремления и ценности, и достаточно об этих общих целях, чтобы увидеть, насколько по-разному они воплощаются во многих культурах и во многих историях. Писатели-стоики настаивают на том, что живое воображение различий является важной задачей образования; а это, в свою очередь, требует, конечно, владения множеством фактов о разных.Марк Аврелий дает себе следующий совет, который можно назвать основой космополитического образования: «Приучите себя не быть невнимательным к тому, что говорит другой человек, и, насколько это возможно, проникнитесь в его сознание» (VI.53). «Обычно, — заключает он, — сначала нужно многому научиться, прежде чем можно будет с пониманием судить о действиях другого».

Излюбленное упражнение в этом процессе мировоззрения — представить весь мир человеческих существ как единое тело, а множество людей — как множество конечностей.Ссылаясь на тот факт, что достаточно изменить одну букву в греческом языке, чтобы преобразовать слово «конечность» ( melos ) в слово «часть» ( meros ), Маркус заключает: «Если, изменив слово, вы называете себя просто [отстраненной] частью, а не конечностью, вы еще не любите своих собратьев от всего сердца и не получаете полной радости от добрых дел; вы будете делать это просто как долг, а не как добро для себя »(VII.13). Важно напомнить, что как Император он дает себе этот совет в связи с повседневными обязанностями, которые требуют соприкосновения с культурами далеких и изначально странных цивилизаций, таких как Парфия и Сарматия.

Я бы хотел, чтобы образование заняло эту космополитическую стоическую позицию. Естественной моделью, конечно, можно злоупотреблять — если, например, она отрицает фундаментальную важность обособленности людей и основных личных свобод. Стоики не всегда были достаточно внимательны к этим ценностям и их политической значимости; в этом смысле их мысль не всегда является хорошей основой для демократического обсуждения и просвещения. Но поскольку изображение в первую очередь предназначено — как напоминание о взаимозависимости всех людей и сообществ, — оно имеет фундаментальное значение.Очевидно, что можно много сказать о том, как такие идеи могут быть реализованы в учебных программах на многих уровнях. Однако вместо того, чтобы приступить к этой более конкретной задаче, я вернусь к сегодняшнему дню и предложу четыре аргумента в пользу того, чтобы сделать мировое гражданство, а не демократическое / национальное гражданство, в центре внимания образования. (Первые два являются современными версиями моих первых двух стоических аргументов; третий развивает одну часть моего стоического аргумента о внутренней моральной ценности; четвертый является более локальным, направленным на аргументы пропатриотизма, которые я критикую.)


III

1. Благодаря космополитическому образованию мы узнаем больше о себе.

Одним из величайших препятствий к рациональному размышлению в политике является неисследованное ощущение того, что собственные текущие предпочтения и пути нейтральны и естественны. Образование, которое принимает национальные границы как морально значимые, слишком часто усиливает этот вид иррациональности, придавая тому, что является исторической случайностью, ложный вид морального веса и славы.Глядя на себя через призму другого, мы приходим к пониманию того, что в наших практиках является локальным и ненужным, а что более широко или глубоко разделяется. Наша нация ужасающе игнорирует большую часть остального мира. Я думаю, это означает, что он также во многих важных отношениях игнорирует самого себя.

Почему мы должны думать о людях из Китая как о наших собратьях в тот момент, когда они живут в Соединенных Штатах, а не тогда, когда они живут в каком-то другом месте, а именно в Китае?

Приведу лишь один пример этого — с 1994 года, объявленного Организацией Объединенных Наций Международным годом семьи, — если мы хотим понять нашу собственную историю и наш выбор, в котором задействованы структура семьи и воспитание детей, мы неизмеримо помогли осмотреть мир, чтобы увидеть, в каких конфигурациях существуют семьи и с помощью каких стратегий на самом деле заботятся о детях.(Это может включать изучение истории семьи как в нашей собственной, так и в других традициях.) Такое исследование может показать нам, например, что нуклеарная семья с двумя родителями, в которой мать является основной домохозяйкой и Отец-основной кормилец — отнюдь не распространенный стиль воспитания детей в современном мире. Большая семья, группы семей, деревня, женские ассоциации — все эти группы, а также другие группы в различных местах считаются ответственными за воспитание детей.Видя это, мы можем начать задавать вопросы — например, сколько жестокого обращения с детьми имеет место в семье, в которой воспитанием детей занимаются бабушки и дедушки и другие родственники, по сравнению с относительно изолированной нуклеарной семьей западного типа; сколько различных структур по уходу за детьми было найдено для поддержки женской работы и насколько хорошо каждая из них функционирует. 4 Если мы не возьмем на себя такого рода образовательный проект, мы рискуем предположить, что знакомые нам варианты — единственные, что есть, и что они в чем-то «нормальны» и «естественны» для человеческого вида как такового.Примерно то же самое можно сказать о концепциях пола и сексуальности, о концепциях работы и ее разделении, о схемах владения собственностью, об обращении с детством и старостью.

2. Мы успешно решаем задачи, требующие международного сотрудничества.

Воздух не подчиняется национальным границам. Этот простой факт может стать для детей началом осознания того, что, нравится нам это или нет, мы живем в мире, в котором судьбы наций тесно переплетаются в отношении основных благ и самого выживания.Загрязнение стран третьего мира, которые пытаются достичь нашего высокого уровня жизни, в некоторых случаях, в конечном итоге, окажется в нашем воздухе. Независимо от того, какой подход к этим вопросам мы, в конце концов, примем, любое разумное обсуждение экологии, а также продовольственного снабжения и населения требует глобального планирования, глобальных знаний и признания общего будущего.

Чтобы вести такого рода глобальный диалог, нам нужны не только знания географии и экологии других стран — что уже потребовало бы значительного пересмотра наших учебных программ, — но также много информации о людях, с которыми мы будем разговаривать, так что что в разговоре с ними мы сможем уважать их традиции и обязательства.Космополитическое образование могло бы стать предпосылкой для такого рода размышлений.

3. Мы признаем моральные обязательства перед остальным миром, которые реальны и которые в противном случае остались бы непризнанными.

Как американцы относятся к тому факту, что наш высокий уровень жизни, скорее всего, не может быть универсализирован, по крайней мере, с учетом нынешних затрат на борьбу с загрязнением и нынешнего экономического положения развивающихся стран без экологической катастрофы? Если мы вообще серьезно относимся к кантианской морали, как и следовало бы, нам нужно научить наших детей беспокоиться по этому поводу.В противном случае мы воспитываем нацию моральных лицемеров, говорящих на языке универсальности, но чья вселенная имеет корыстно узкие рамки.

Может показаться, что этот пункт предполагает универсализм, а не является аргументом в его пользу. Но здесь можно отметить, что ценности, которыми американцы могут по праву гордиться, являются, в глубоком смысле, стоическими ценностями: уважением к человеческому достоинству и возможностью для каждого человека стремиться к счастью. Если мы действительно верим, что все люди созданы равными и наделены определенными неотъемлемыми правами, мы с моральной точки зрения должны думать о том, что эта концепция требует от нас делать с остальным миром.

Еще раз, это не означает, что нельзя допустимо придавать своей сфере особое внимание. Политика, как и уход за детьми, будет плохо реализована, если каждый будет считать себя равным за всех, вместо того, чтобы уделять непосредственному окружению особое внимание и заботу. Особая забота о своей сфере оправдана с универсалистской точки зрения, и я думаю, что это ее наиболее убедительное оправдание. Возьмем один пример: мы на самом деле не думаем, что наши собственные дети морально более важны, чем дети других людей, даже несмотря на то, что почти все из нас, у кого есть дети, будут уделять своим детям гораздо больше любви и заботы, чем мы даем детям других людей.Для детей в целом хорошо, чтобы все складывалось таким образом, и поэтому наша особая забота — это хорошо, а не эгоистично. Образование может и должно отражать эти особые проблемы — например, уделять больше времени в рамках данной нации истории и политике этой нации. Но мой аргумент влечет за собой, что мы не должны ограничивать наше мышление нашей собственной сферой — что, делая выбор как в политических, так и в экономических вопросах, мы должны самым серьезным образом учитывать право других людей на жизнь, свободу и стремление к счастью, и работать над приобретением знаний, которые позволят нам хорошо обдумать эти права.Я считаю, что такое мышление будет иметь масштабные экономические и политические последствия.

4. Мы приводим последовательные и последовательные аргументы, основанные на различиях, которые мы действительно готовы защищать.

Позвольте мне теперь вернуться к защите общих ценностей в статье Ричарда Рорти и проекте Шелдона Хакни. В этих красноречивых призывах к общему есть что-то, что меня очень тревожит. С одной стороны, Рорти и Хакни, кажется, хорошо спорят, когда настаивают на центральной роли в демократическом обсуждении определенных ценностей, которые объединяют всех граждан.Но почему эти ценности, которые учат нас объединять руки, преодолевая границы этнической принадлежности, класса, пола и расы, должны терять обороты, когда они достигают границ нации? Признавая, что морально произвольная граница, такая как граница нации, играет глубокую и формирующую роль в наших обсуждениях, мы, похоже, лишаем себя какого-либо принципиального способа аргументировать гражданам, что они должны фактически объединить усилия, преодолевая эти другие препятствия.

Во-первых, одни и те же группы существуют как снаружи, так и внутри.Почему мы должны думать о людях из Китая как о наших собратьях в тот момент, когда они живут в определенном месте, а именно в Соединенных Штатах, а не тогда, когда они живут в каком-то другом месте, а именно в Китае? Что такого особенного в национальных границах, что волшебным образом превращает людей, которым наше образование нелюбимо и безразлично, в людей, к которым у нас есть обязанности уважать друг друга? Короче говоря, я думаю, что мы подрываем сам факт уважения мультикультурности внутри страны, не имея возможности сделать уважение в более широком мире центральным элементом образования.Патриотизм Ричарда Рорти может стать способом объединения всех американцев; но патриотизм очень близок к ура-патриотизму, и, боюсь, я не вижу в аргументах Рорти какого-либо предложения по борьбе с этой очевидной опасностью.

Жизнь космополита, который ставит права перед страной и универсальный разум перед символами национальной принадлежности, не обязательно должна быть скучной, унылой или лишенной любви.

Более того, защита общих национальных ценностей как у Рорти, так и у Хакни, насколько я понимаю, требует обращения к определенным базовым чертам человеческой личности, которые, очевидно, также выходят за пределы национальных границ.Поэтому, если нам не удается научить детей преодолевать эти границы в их умах и воображении, мы молчаливо даем им понять, что на самом деле мы не имеем в виду то, что говорим. Мы говорим, что следует уважать человечество как таковое, но на самом деле мы имеем в виду, что американцы как таковые заслуживают особого уважения. И я думаю, что это история, которую американцы рассказывали слишком долго.


IV

Стать гражданином мира часто бывает одиноко. По сути, это, как сказал Диоген, своего рода изгнание — от комфорта местных истин, от теплого чувства патриотизма, от всепоглощающей драмы гордости за себя и свою собственную.В трудах Марка Аврелия (как и в трудах его американских последователей Эмерсона и Торо) иногда чувствуется безграничное одиночество, как если бы устранение опор привычки и местных границ лишило жизнь определенного вида тепла и безопасности. Если кто-то начинает жизнь ребенком, который любит своих родителей и доверяет им, возникает соблазн восстановить гражданство в том же духе, обнаружив в идеализированном образе нации суррогатного родителя, который будет думать за него. Космополитизм не предлагает такого убежища; он предлагает только разум и любовь к человечеству, что иногда может показаться менее ярким, чем другие источники принадлежности.

В романе Тагора призыв к мировому гражданству терпит неудачу — терпит неудачу, потому что патриотизм полон красок, силы и страсти, тогда как космополитизму, кажется, трудно захватить воображение. И все же в самой своей неудаче, показывает Тагор, она преуспевает. Ведь роман — это история воспитания мирового гражданства, поскольку вся трагическая история рассказана овдовевшей Бималой, которая понимает, хотя и слишком поздно, что мораль Нихила намного превосходила пустое копирование символов Сандипа, то, что выглядело как страсть в Сандип была эгоцентрическим самовозвеличиванием, и то, что выглядело как отсутствие страсти в Нихиле, содержало по-настоящему любящее восприятие ее как личности.Если кто-то поедет сегодня в Шантиникетан, город в нескольких часах езды на поезде от Калькутты, города, где Тагор основал свой космополитический университет Вишвабхарати, имя которого означает «весь мир», — он снова почувствует трагедию. Ведь университеты всего мира не достигли ожидаемого влияния или различия в Индии, а идеалы космополитического сообщества Шантиникетана все больше подвергаются осаде со стороны воинствующих сил этноцентрического партикуляризма и индуистско-фундаменталистского национализма. И все же в самом упадке идеала Тагора, который теперь угрожает самому существованию светского и терпимого индийского государства, наблюдатель видит в этом ценность.Поклоняться своей стране как богу — значит наложить на нее проклятие. Недавняя электоральная реакция против индуистского национализма дает некоторые основания для оптимизма в отношении того, что это признание ценности широко распространено и может оказаться эффективным, предотвратив трагический конец того рода, который описывает Тагор.

И поскольку я на самом деле оптимистично настроен в отношении того, что идеал Тагора может быть успешно реализован в школах и университетах демократических стран по всему миру, а также в формировании государственной политики, позвольте мне закончить рассказом о космополитизме, который имеет счастливый конец.Диоген Лаэртий рассказывает об ухаживаниях и браке циничных философов-космополитов Кратэ и Гиппархии (одной из самых выдающихся женщин-философов древности) — по-видимому, чтобы показать, что отбрасывание символов статуса и нации иногда может быть способ добиться успеха в любви. Предыстория такова, что Гиппархия из хорошей семьи, привязанной, как и большинство греческих семей, к социальному статусу и родословной. Они возмущены философом-космополитом Крейтом с его странными представлениями о мировом гражданстве и его странным пренебрежением к рангам и границам.

[Гиппархия] влюбилась в аргументы Крейта и его образ жизни и не обращала внимания ни на ее женихов, ни на богатство, высокое происхождение или красивую внешность. А вот ящики были для нее всем. Более того, она сказала родителям, что покончит с собой, если не выйдет за него замуж. Поэтому родители призвали Крейтса отговорить дочь от этого; он делал все, что мог, но в конце концов не убедил ее. Итак, он встал, сбросил перед ней одежду и сказал: «Вот твой жених; это его владения; прими свое решение соответственно — потому что ты не сможешь быть моим товарищем, если не будешь вести такой же образ жизни.«Девушка выбрала его. Приняв ту же одежду и стиль жизни, она ходила со своим мужем, они совокуплялись на публике и вместе ходили на званые обеды. И однажды она пошла на званый обед в доме Лисимаха и там опровергла атеиста Теодора с таким софизмом: «Если бы Теодор не считал неправильным что-то делать, то это не считалось бы неправильным и для других. Гиппархия тоже это сделала; но Теодор не ошибается, если бьет себя; так что Гиппархия тоже не ошибется, если победит Феодора.И когда Теодорус не смог ответить на ее аргумент, он сорвал с нее плащ. Но Гиппархия не была расстроена или расстроена, как обычно бывают женщины. (ДЛ 6.96-8) 5

Я не совсем рекомендую Крейта и Гиппархию как идеал брака для учеников моих гипотетических космополитических школ (или Теодора-атеиста в качестве учителя логики). 6 Но история действительно раскрывает следующее: жизнь космополита, который ставит право выше страны и универсальный разум перед символами национальной принадлежности, не обязательно должна быть скучной, плоской или лишенной любви.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *